Алиби для бультерьера

унесли? Ведь договорились же, что он будет сидеть здесь безвылазно, чтобы не рисковать и не подставляться!»
Он хотел уже развернуться и отправиться восвояси, но вдруг расслышал за дверью едва различимый шорох.
В квартире явно кто-то был.
— Толян! — проговорил Маркиз, прильнув к двери. — Ты дома?
— Это ты, что ли, Леня? — донесся из-за двери свистящий шепот.
— Ну я! — сознался Маркиз. — А ты кого ждал?
Из-за двери явственно донесся громкий вздох, загремели замки, и дверь приоткрылась.
В узкую щелку высунулась рука, втянула Маркиза внутрь, и дверь за ним тут же захлопнулась.
— Точно, ты! — с явным облегчением проговорил Анатолий, заперев дверь на все замки и повернувшись к Маркизу. — А я, понимаешь, в глазок гляжу — вроде ты, а вроде и не ты! Знаешь, как в нем все лица перекашиваются — нипочем не узнаешь! Помнишь, как раньше были «комнаты смеха» с кривыми зеркалами…
Анатолий замолчал и еще раз придирчиво оглядел Маркиза.
— Ты как — не раненый? — спросил он с опаской. — Помирать не собираешься?
— Да вроде пока в ближайших планах такого не было, — удивленно ответил Маркиз. — А почему это ты так беспокоишься о состоянии моего здоровья?
— Да тут, понимаешь, пришел один… — неуверенно ответил Зевако. — Я его впустил, а он тут же того… дал дуба!
— Как это? — Маркиз удивленно завертел головой в поисках свежего трупа.
— Да ты не переживай, — успокоил его Анатолий. — Я его уже того… пристроил.
— Господи! — Маркиз схватился за голову. — Давай-ка все подряд и медленно, а то у меня от твоих новостей уже натурально морская болезнь началась.
— Ну пойдем тогда на кухню, — предложил Анатолий, — ты сядешь, послушаешь…
— Да уж, я лучше действительно сяду! — согласился Леня и отправился следом за приятелем на кухню Валентина Хруща.
Квартира у Хруща была очень просторная, поэтому путь до кухни оказался достаточно долгим, чтобы Маркиз взял себя в руки и успокоился. Удобно устроившись в легком стильном кресле из хромированных трубок, он с ходу строго осведомился:
— Во-первых, зачем ты кого-то впустил в квартиру? Мы с тобой как договаривались — ты сидишь здесь тихо, как мышка в норке! Сам без особой надобности не высовываешься и к себе никого не впускаешь!
— Ну да, — перебил друга Анатолий, — а он стучал, звонил, как ты сейчас… Знаю, говорит, что ты здесь! Открывай, говорит, Валега! Уже соседи начали вылезать… Что мне оставалось? Через пять минут на лестнице начался бы несанкционированный митинг…
— Ну ладно, — согласился Маркиз, — значит, впустил ты его…
— Ну да, я его впустил, а он тут же и помер…
— Прямо сразу? — недоверчиво переспросил Леня. — Ни слова не успел сказать?
— Ну почему же ни слова? — Анатолий наморщил лоб, припоминая. — Я ему, значит, говорю — в больницу тебе надо, а он — какая больница… видишь же — огнестрел у меня… никак нельзя мне в больницу… ты, говорит, не беспокойся, я за собой хвоста не привел… Ну а потом бредить начал. И после уж помер.
Затем Анатолий подробно рассказал, как он избавился от трупа, как вынес его из дома в холодильнике…
— То-то я смотрю — чего-то на кухне не хватает! — сообразил Маркиз, глядя на то место, где прежде стоял огромный морозильный агрегат. — Вот Хрущ удивится! А потом куда ты его дел?
Анатолий скромно потупился и рассказал, как отвез холодильник вместе с трупом на дачу директора цирка Щекотило.
Эту деталь Маркиз горячо одобрил.
Он представил, как Щекотило, приехав по весне на дачу, обнаружит там холодильник с его содержимым, и искренне порадовался.
— А кто это был, так я и не понял! — закончил Анатолий свое повествование.
— А хоть как он выглядел-то? — поинтересовался Маркиз.
Он сам не знал, для чего задает этот вопрос — так, на всякий случай поинтересовался внешностью загадочного человека, который заявился в квартиру Хруща только для того, чтобы умереть.
Анатолий Зевако, при его цирковой профессии «артист-трансформатор», обладал прекрасной памятью на лица и очень подробно описал своего таинственного гостя.
— Мужчина небольшого роста, — сообщил он, — плотный и коренастый, волосы короткие, рыжеватые. Плечи широкие, покатые, короткая толстая шея…
Маркиз внимательно слушал описание и с каждым словом все больше настораживался.
Это описание полностью совпадало с описанием того мужчины, который встречался с покойной Маргаритой Михайловной в музее писателя Панаева. И который снова приходил в этот музей на следующий день…
— Вот те на… — произнес он, выслушав Анатолия.
— Что, никак, знакомый? — заинтересовался Зевако.
— Не то чтобы знакомый… — протянул