Алиби для бультерьера

Он набросился на ту женщину, сдавил ее горло и успокоился только тогда, когда она перестала дышать. Тогда он испытал ни с чем не сравнимую радость, освобождение. Анциферов даже сам испугался этого чувства. Потом он испугался еще больше, когда понял, что натворил. С трудом, использовав все свое влияние, сумел скрыть преступление, выдать его за несчастный случай.
Милиции он не боялся — он боялся мужа Галины, Геннадия Волкова. Если бы тот узнал, кто убил его жену…
А потом оказалось, что существует кассета.
Неопровержимая улика, доказывающая его вину.
То есть, конечно, для суда этой кассеты было бы недостаточно, он нашел бы экспертов, которые поставили бы запись под сомнение. Но вот для Волкова эта кассета была бы более чем достаточной.
И Анциферову пришлось плясать под дудку шантажистов.
А потом он выследил Маргариту, узнал, что это именно она, одноклассница Галины, присутствовала в тот день на даче и сделала запись. Он перехватил Маргариту дома, пытался выбить из нее признание, узнать, где кассета… И в самый неподходящий момент на него снова накатило то самое ледяное бешенство. Анциферов снова утратил контроль над собой и опомнился, только когда она была мертва.
Кассеты он так и не нашел.
И вот сейчас она снова встала на его пути! Это было чудовищно! Это было не по правилам! Ведь он уже убил ее один раз! Сколько же можно?
Анциферов бросился к трибуне, вытянув перед собой руки и хрипло крича:
— Я ведь тебя один раз уже убил! Тебе этого мало? У тебя что — девять жизней, как у кошки? Так я тебя и девять раз задушу, мне это не трудно!
Сухощавый майор переглянулся с молчаливым человеком в штатском.
— Вы слышали? Теперь многое становится ясным…
Человек в штатском ничего не ответил, только глубокомысленно пожал плечами.
Анциферов вскарабкался на трибуну и протянул руки к горлу Маргариты. Однако та с необычной для покойницы ловкостью поднырнула под его локоть, соскочила с трибуны и исчезла в кустах.
Анциферов недоуменно огляделся по сторонам и громко заявил:
— Как покойный премьер-министр Индии и по совместительству председатель комитета по внеземным цивилизациям, я требую, чтобы меня оградили от покушений со стороны убиенных мной представителей общественности! В особенности возмутительными являются факты несанкционированного воскрешения официальных покойников! Если уже выписано свидетельство о смерти, всякие попытки воскрешения являются противозаконными и противоречащими Женевской конвенции!
— Вот теперь действительно многое становится понятным! — удовлетворенно проговорил человек в штатском.
Из боковой аллеи, завывая сиреной, выкатила машина «скорой помощи» и лихо затормозила перед трибуной. Из нее выскочили двое санитаров и устремились к Анциферову.
— Не подходить! — визжал Виктор Михайлович. — Я, как председатель земного шара и личный секретарь Индиры Ганди, пользуюсь дипломатической неприкосновенностью…
— Ничего, мы тебя вылечим! — пообещал один из санитаров, заталкивая Анциферова в машину.

— Ну вот, ребята, — Анатолий застегнул чемоданчик и повернулся к Лоле и Маркизу, — спасибо вам за все, вы мне просто жизнь спасли! Теперь могу по улицам ходить спокойно.
— Толечка! — Лола тут же повисла у него на шее. — Дорогой, как же мы без тебя будем?! Я так привыкла! Ну ты звони, не пропадай надолго!
— Хор-роший, хор-роший… пр-релесть! — проворковал попугай, сидевший на вешалке.
У Лени Маркиза шевельнулось в груди неприятное чувство — за все время совместного проживания Перришон ни разу не назвал его ласковым именем, а все больше исподтишка гадил на пиджаки.
Лола оторвалась от Анатолия только для того, чтобы поднести ему Пу И, который давно уже носился вокруг и требовательно тявкал.
— Пу И, поцелуй его!
Песик радостно лизнул Анатолия в нос, отчего Леня снова почувствовал болезненный укол в сердце. Когда же в прихожую явился кот Аскольд и на прощание долго и тщательно потерся о брюки отбывающего Анатолия, оставив на них едва ли не килограмм шерсти, в душе Маркиза прочно поселилась обида.
Кот спел прощальную песню и удалился, Анатолий кивнул Лене и тоже ушел.
— Подумать только, — вздохнул Маркиз, — кажется, первый раз в жизни я положил столько времени и трудов, но не заработал на этом деле ни копейки.
— Какой ты, Леонид, меркантильный, — тут же сердито сказала Лола, — я и не подозревала. Ты все в жизни меряешь деньгами, я очень в тебе разочаровалась.
Она подхватила на руки Пу И и ушла к себе. Леня переглянулся с попугаем, тот промолчал.
Валентин Хрущ повернул ключ в замке и открыл