Алый цвет зари…

с рубином, надо же! Украл, вероятно, негодяй, и хорошо, если при этом не прикончил хозяина!» — думал граф, предвкушая знакомство с чудесным камнем. Сердце его замирало в предчувствии новой удачной сделки.
Проехав в экипаже большую часть пути, граф приказал кучеру ждать его в условленном месте, а сам в сопровождении телохранителей, закутавшись в длинный черный плащ, двинулся в сторону трущоб. У небольшого с виду ветхого каменного дома его встретил человек по кличке Джеймс Две Пинты — сие странное прозвище заморенного вида мужичок получил из-за болезненного пристрастия к элю. Графу уже приходилось с ним общаться. Этот невысокий проворный тип был наводчиком и посыльным вожака — огромного и заросшего густой рыжей шерстью Одноглазого Джека.
— Вас велено, ваше сиятельство, проводить в таверну «Три мышонка»! — с преувеличенным и оттого совершенно неискренним почтением произнес Джеймс.
— Ну, веди, раз велено, — небрежно бросил граф, и небольшая группа двинулась в глубь трущобного царства.
«Три мышонка» оказались, разумеется, не таверной, а грязным, с заплеванным и залитым пивом полом кабаком. В большом полутемном зале за угловым столиком восседал великан, чей единственный большой карий глаз буквально буравил собеседника. Перед ним стояла вместительная кружка с элем. Граф уселся за столик рядом с громилой, охрана заняла соседний.
— Итак, милейший, что ты мне можешь предложить? — без предисловий спросил Челтмен. Долго сидеть в этом зловонном заведении в его планы не входило.
— Вещицу одну, и очень ценную. А камень на ней — загляденье! Огромный, как булыжник, и ярко-красный. Настоящий рубин, должно быть, из Индии. Вещь старинная! Сделана лет сто назад, как пить дать! Но и стоит эта вещь очень дорого!
— Ты знаешь, меня цена не интересует, главное, чтобы вещь мне понравилась! Я хотел бы на нее посмотреть! А тогда и о цене поговорим!
— Поглядеть — это можно, — громила сунул руку в карман и вытащил из него небольшую тряпицу весьма неопрятного вида. Но когда он развернул ее, у графа перехватило дыхание. Рубина такой красоты и таких размеров он никогда прежде не видел. Челтмен осторожно взял кольцо двумя пальцами за дужку, поднеся его поближе к свече.
— Вы всем-то его не показывайте, не след! — забеспокоился одноглазый верзила.
Граф опустил руку, продолжая всматриваться в камень.
— Ну что же, рубин и вправду недурен! И сколько же ты за него просишь?
— Пятьсот гиней! — объявил великан.
— Пятьсот гиней?! Это большие деньги!
— Вещь стоит этих денег! Я и так ее почти задаром отдаю! Деньги, знаете ли, требуются!
— Четыреста пятьдесят и ни пенни больше! — решил поторговаться граф.
— Ну уж нет, ваше сиятельство! Пятьсот и ни пенни меньше! Или, как хотите, буду искать другого покупателя! — отрубил одноглазый.
Графу на самом деле было все равно. Он уже мысленно поместил новое сокровище в секретный шкаф, расположенный за спальней, и прикидывал, как будет любоваться им…
— Ты же понимаешь, любезнейший, что я мешок с золотыми с собой не ношу. Придется нам с тобой еще раз повидаться. Но не здесь, — поспешно сказал он, оглядываясь по сторонам. Вокруг за столами сидели мрачные типы, которым прислуживали какие-то неопрятные особы, явно шлюхи, в нелепых одеждах, с визгливыми голосами.
— Это мы с радостью, ваше сиятельство! Но мне, честно говоря, не с руки в ваш благородный квартал соваться! Там констеблей полно на каждом шагу. Предлагаю завтра в одиннадцать встретиться на Ковент-Гарден, там, в двух шагах у меня одна знакомая живет. У нее вы мне деньги отдадите, а я вам — кольцо!
Скрепя сердце граф был вынужден согласиться.
На следующий день пошел дождь, дул холодный северный ветер. Добравшись в карете до площади, не на шутку озябший граф, сопровождаемый верными телохранителями, посильнее нахлобучив шляпу с пером и закутавшись в длинный тяжелый плащ, медленно шел в сторону рыночных рядов, где его уже поджидал на целую голову возвышающийся над толпой одноглазый великан.
До нужного домика они добрались быстро, дверь им открыла на удивление красивая девушка. Затравленно взглянув на Джека и, видимо, уловив в его глазах приказ, она вышла в другую комнату, откуда через пару минут вернулась с той самой тряпицей в руках, которую граф видел вчера.
Великан выхватил у нее сверток и развернул его. Камень опять вспыхнул и заиграл, переливаясь красными гранями.
«Каратов двадцать пять, не меньше! — подумал Челтмен. — Он стоит целое состояние, а не пятьсот гиней».
— Хотя ты, милейший, запросил и многовато, я его покупаю!
Граф кивнул камердинеру, который достал из-под плаща туго набитый мешок с золотыми