Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
надежда. Он почти дотянулся до изумрудов, но неожиданно камни с невероятной ловкостью и быстротой скрылись за поворотом; последовав за ними, ростовщик в изумлении и восхищении замер, словно остановленный чьей-то могучей рукой. На несколько мгновений ему изменило зрение из-за таинственного голубоватого сияния, исходившего от стен и вершины пещеры, в которую он попал; но по-настоящему его ослепило многоцветное великолепие, что пылало, сверкало, переливалось и искрилось под ногами ростовщика. Огромное пространство, словно зерно в амбаре, заполнила гигантская груда драгоценных камней, почти достигавшая узкого каменного выступа, на котором он стоял! Казалось, кто-то собрал в этом потаенном месте все на свете рубины, опалы, бериллы, алмазы, аметисты, изумруды, хризолиты и сапфиры. Авусл Вутокван решил, что заметил здесь и свою утраченную собственность, — беглецы безмятежно расположились на вершине ближайшей горки, — но вокруг лежало столько их собратьев, таких же безупречно прекрасных, как его камни, что точно сказать было невозможно. Он не сразу сумел убедить себя, что ослепительная картина, представшая перед глазами — не сон, а реальность. Осознав наконец что не грезит, ростовщик с коротким восторженным воплем спрыгнул вниз, погрузившись по колени в колышущееся, звенящее, сверкающее море. Он набирал целые пригоршни источающих молнии и пламя драгоценностей, потом раздвигал пальцы и любовался на то, как один за другим камни с царственной неторопливостью летят вниз, издавая мелодичный звон при падении. Со слезами радости смотрел он, как подобно ряби на воде, на волнистой поверхности расходятся, искрясь всеми цветами радуги, широкие и сужающиеся круги из драгоценностей, что пылали словно негаснущие угли и неведомые звезды, или вдруг вспыхивали будто внезапный взгляд, распространяя повсюду горящее в них пламя. Ни разу, даже в самых смелых мечтах, ростовщик не грезил о таких несметных богатствах. Он заходился от восторга, лепетал что-то и перебирал свои бесчисленные игрушки, не замечая, что с каждым движением все глубже погружается в сверкающую бездну. Море камней поднялось выше колен и уже смыкалось вокруг тучных ляжек, а блаженство Авусла Вутоквана не нарушила ни одна тревожная мысль. С испугом обнаружив, что новоприобретенные богатства постепенно поглощают его, словно зыбучие пески, ростовщик попытался освободиться и вновь залезть на выступ. Но он лишь беспомощно барахтался, не находя опоры, гладкие камни выскальзывали из-под ног, и он еще больше увяз, а сияющее море уже дошло ему до груди.
Авусл Вутокван осознал невыносимо горькую иронию своего положения, и его охватила паника. Он пронзительно закричал; словно в ответ на его зов откуда-то сверху сразу же донеслось громкое, утробное, зловредное хихиканье. С огромным трудом повернув тучную шею, ростовщик заметил удивительнейшее создание, которое удобно расположилось на выступе, нависшем над грудой драгоценностей. Существо имело несомненно чудовищный облик: оно ничем не походило ни на человека, ни на кого-либо из зверей, богов или демонов, известных жителям Гипербореи. Вид его лишь усилил страх, охвативший ростовщика — оно было огромным, приземистым и бледнокожим, с лягушачьей мордой и мягким, бесформенным словно тесто туловищем, из которого, как у каракатицы, торчало множество длинных гибких конечностей или отростков. Создание лежало на плоском камне, так что его лишенная подбородка морда с широкой, словно липкая щель, пастью нависла над бездной, а холодные немигающие глаза подозрительно ощупывали взглядом пришельца. Авусл Вутокван вовсе не обрадовался, когда странный хозяин пещеры заговорил отвратительно хрипящим и низким голосом, хлюпающим словно растопленный жир мертвецов, стекающий из котла колдуна.
«Хо! Что тут у нас? Клянусь черным алтарем Тцатокквы, это толстенький ростовщик! Барахтается среди моих камешков, как попавшая в болото свинья!»
«Помоги мне! — завопил Авусл Вутокван. — Разве не видишь — я тону!»
Создание снова издало противный жирный смешок.
«Да, конечно, от меня не укрылось, в каком затруднительном положении ты оказался.… Что ты здесь делаешь?» «Я искал мои изумруды — два безупречно чистых камня, за которые только что заплатил целых двести джал». «ТВОИ изумруды? Боюсь, тут ты заблуждаешься. Они принадлежат мне. Совсем недавно их выкрали из этой пещеры, в которой я по своему обыкновению храню богатства, накопленные за многие сотни лет. Вор испугался и убежал… увидев меня… и я позволил ему уйти. Он стащил только два изумруда, и я знал, что они непременно сюда вернутся, — мои камни всегда возвращаются, — как только я решу, что пора призвать их к себе. Он был тощим и костлявым, и я очень рад,
