Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
во имя веры, и она была не напрасной: Зверь больше никогда не нарушит покой жителей Перигона и других городов и деревень провинции, ибо мои экзорцизмы обладают неодолимой силой. Монахи не усомнились в правдивости нашего рассказа, и очень горевали из-за мученической смерти добродетельного аббата, который пользовался всеобщей любовью. Воистину, он заслужил подобное почитание, ибо ничего не ведал о том, что с приходом темноты перевоплощался в чудовище в своей келье, и был неповинен в страшных деяниях демона, владевшего его причудливо менявшейся плотью. Каждую ночь ужасная тварь спускалась с пролетавшей кометы, дабы утолить свой адский голод; а коль скоро сама по себе она бессильна и эфемерна, словно призрак, вселялась в тело Теофила, преображая его в подобие одного из хищных монстров, что водятся на неизвестной нам, немыслимо далекой планете. Той ночью, пока мы ждали возле Аббатства, чудовище успело умертвить молодую крестьянку из Сан-Зенобии. Но больше Зверь в Аверони не появлялся; страшные убийства прекратились. Через некоторое время комета улетела к иным мирам и постепенно исчезла с неба, а черный ужас, что принесла она с собой, подобно всем деяниям минувших дней превратился в приукрашенную молвой легенду. Аббата Теофила за его странное мученичество причислили к лику святых, и те, кому в далекой будущем доведется прочесть сие свидетельство, усомнятся в его правдивости, сказав: не мог демон или нечистый дух одолеть настоящего избранника Господа. Воистину, это будет благое неверие, ибо слишком тонок покров, отделяющий человека от бездны, где нет ни Бога, ни Сатаны. Небо полнится тайными силами, знание о которых лишает рассудка, а меж Землей и Луной и по просторам вселенной вечно скитаются удивительные создания тьмы. Безымянные порождения иных миров являлись к нам в чуждом человеку страшном обличье, и придут снова. А зло, рожденное среди звезд, не похоже на наше земное зло.
Август Дерлетт (August Derleth) известен как дописчик, «продолжатель» Лавкрафта и издатель, представивший читателям крупнейших авторов «macabre fiction» от Лавкрафта и К.Э. Смита до Говарда. В Англии присуждается премия имени Дерлетта за лучшее произведение фэнтези. В своих собственных сочинениях он тщательно соблюдает традиции жанра. «Славная Рука» — очень «английский» рассказ, лаконичный, внимательный к деталям, скупой на эмоции, лишенный пафоса и выспренного стиля, которые иногда мешают воспринимать Смита, Ходжсона и даже Лавкрафта. По построению и манере изложения он напоминает «Casting the runes» М.Р.Джонса (по которому в 1957 г Ж.Турнье снял один из своих лучших фильмов «Ночь демона») Здесь постепенно, по всем правилам, нагнетается ощущение неминуемой ужасной развязки. От этого становится еще страшнее.
Когда настало утро, он отправился в Линкольнс Инн Филдс и явился в контору «Йудаса и МакКаллума, Барристеров», как было указано в письме: рассеянно озирающийся по сторонам пожилой джентльмен в очках, с бакенбардами, среднего роста, не полный и не худой. Типично английский тип, словно выцветшая от времени карикатура на Джона Буля. Объявляя о его прибытии, секретарша не удержалась: «Точь в точь викарий из деревенского прихода».
Он вошел в кабинет, устроился в кресле, приготовился выслушать условия, изложенные в завещании его эксцентричного дяди. — Джентльмены, — заявил он, — я занимаюсь научными изысканиями, меня ждет работа. Буду весьма признателен, если вы опустите несущественные детали.
Они описали ему передаваемое имущество, высчитали королевский налог, вручили ключ от старинного особняка на Тэвисток Сквер, и наконец отпустили. Он прошествовал к Британскому музею и погрузился в работу, сразу же забыв о наследстве. Однако два дня спустя, вспомнив о завещании дядюшки, нашел дом и отпер массивную входную дверь. Именно таким всегда представлялось ему жилище покойного: старое двухэтажное здание, окруженное деревьями и густыми зарослями кустов, красные шторы на окнах. Странное место. Однако тот, кто здесь жил, был куда более странным. Ипохондрик, нелюдим, но кроме всего прочего — несколько неуравновешен, да, именно так! Но он, конечно, испытывал самые добрые чувства к покойному, чей прах, согласно завещанию, развеяли над морем.
Внутри странно пахло — не пылью, не старым домом, а так, словно сюда какое-то время не проникал воздух. Он распахнул окна, осмотрел каждую комнату. Всюду царил порядок; всюду, кроме
