Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
после этого Гаррик, охваченный новым приступом страха, стал прислушиваться к малейшему шуму. Он вздрагивал от любого шороха и скрипа, каждый миг ожидая услышать знакомое постукивание, шуршащие шажки.… Затаил дыхание и замер: ничего, лишь обычные звуки движущегося поезда. Никаких оснований для беспокойства.
Он сидел в темноте возле окна и смотрел, как мимо проплывают деревья. Поезд скоро достигнет границы Шотландии. Гаррик начал успокаиваться. Вот-вот наступит полночь; эксперимент благополучно завершился. Игра воображения, беспочвенные страхи, глупые выдумки! Надо было не отвлекаться от своих истерских исследований, не терять времени даром.
Его полудрему прервал отчетливый стук: небо уже осветила тонкая полоска зари. Он с трудом разлепил глаза, крикнул: «Сейчас, одну минуту!» и, щелкнув запором, распахнул дверь перед контролером. Но где же он? Никого; лишь что-то задело ногу. Гаррик с силой захлопнул дверь, прислонился к ней. Опустил глаза.
Рука. Она стояла на диване, опираясь на пальцы, словно ждала его. Прижавшись к двери, Гаррик следил за ней, как за живым существом; когда рука побежала к нему, постукивая по полу пятью скрюченными лапками, он перепрыгнул через нее, съежился, попытался закрыть голову, стараясь не чувствовать, как цепкие пальцы ползут все выше и выше по ноге. Наконец, свернулся и вжался в диван, словно хотел с ним слиться.
Но рука с ловкостью крысы уже нащупала его горло.
Роберт Блох (Robert Bloch) — наверное, последний представитель классического «ужасного рассказа», начавший работать еще во времена Лавкрафта, и выпускавший свои сборники вплоть до конца восьмидесятых. Даже в первых, немного подражательных сочинениях, заметны характерные черты его стиля — образный, но лишенный напыщенности язык, использование «кинематографических» приемов, создающих нужную атмосферу, сочетание страшного сюжета с элементами особенно модного в то время детективного триллера (жанр, к которому принадлежит его знаменитый роман «Психопат»), неожиданный, но вполне логичный конец. Рассказы Блоха, написанные в сороковые — пятидесятые годы прошлого века, стали классикой жанра.
Передо мной стоял типичный, словно персонаж водевиля, сбежавший со сцены, англичанин. Мы молча разглядывали друг друга.
«Сэр Гай Холлис?» — наконец спросил я.
«Именно так. Я имею удовольствие беседовать с Джоном Кармоди, известным психиатром, не так ли?»
Я кивнул. Оглядел своего необычного посетителя. Высокий, стройный, волосы песочного цвета, плюс традиционные пышные усы. И конечно, твидовый костюм. В кармане наверняка держит монокль. Интересно, куда он дел зонтик? Очевидно, оставил в прихожей?
Но гораздо больше, честно говоря, меня интересовало другое. Какого черта понадобилось сэру Холлису из Британского консульства искать встречи с совершенно незнакомым ему человеком здесь, в Чикаго?
Он не торопился удовлетворить мое любопытство. Сел, откашлялся, нервно обвел взглядом кабинет. Постучал трубкой о край стола. И наконец заговорил.
«Мистер Кармоди, вам когда-нибудь приходилось слышать о Джеке… Джеке Потрошителе?»
«Серийном убийце?»
«Именно так. Он — самое страшное чудовище из всех, подобных ему. Страшнее Джека Прыгунка или Криппена. Джек Потрошитель. Кровавый Джек».
«Слышал кое-что».
«Вам известна история его преступлений?»
«Послушайте-ка, сэр Гай», — процедил я сквозь зубы, — «если мы сейчас начнем делиться друг с другом бабушкиными сказками о знаменитых преступлениях, мы с вами вряд ли добьемся толку».
Ага, это явно задело его за живое. Он сделал глубокий вдох.
«Нет, тут не бабушкины сказки. Это вопрос жизни и смерти».
Он был настолько поглощен своей навязчивой идеей, что и выражался соответственно. Что ж, я терпеливо выслушаю все, что он скажет. Нам, психиатрам, за это платят.
«Продолжайте», — сказал я ему. — «Выкладывайте свою историю».
Сэр Гай зажег трубку и заговорил.
«Лондон, 1888 год. Конец лета — ранняя осень. Тогда все произошло. Неизвестно откуда, на ночные улицы безмятежно спавшего города опустилась зловещая тень Джека Потрошителя. Тень убийцы, крадущегося с ножом по трущобам лондонского Ист-Энда. Подстерегающего прохожих у жалких пивнушек Уайтчапела и Спайтфилда.
