Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
с деланной строгостью обьявил он. — «Целую минуту мы пробудем в полной темноте, и, — кто знает? — возможно, во власти убийцы. Когда время истечет, я включу свет и начну считать трупы. Выбирайте себе пару, леди и джентльмены.»
Свет погас. Кто-то хихикнул. Я услышал шаги. Приглушенный голос. Чья-то рука коснулась лица. Казалось, часы на запястье тикают невыносимо громко. Но эти звуки перекрывали глухие частые удары, как будто рядом звонит колокол. Я слышал биение собственного сердца.
Бред, стоять так в темноте, в компании пьяных идиотов. Но все-таки, между нами где-то здесь незримо крадется страх, шелестя бархатным покрывалом темноты.
Вот так бродил в темноте Джек Потрошитель. Потрошитель сжимал в руке нож. Человек с мыслями безумца и безумной целью.
Но Джек давно умер, умер и рассыпался в прах. Так должно быть по всем законам логики.
Только ведь когда погружаешься в темноту, когда темнота и укрывает, и защищает, и с лица спадает ненужная маска, и то, что таилось в душе, поднимается, наполняет все существо, безымянное, безликое ощущение, такое же естественное и черное, как сама темнота, что тебя окружает, — тогда законы человеческой логики бессильны.
Сэр Гай пронзительно вскрикнул.
Негромкий глухой стук, словно что-то свалилось на пол.
Бастон зажег свет.
Крики ужаса.
Холлис распластался на полу в центре комнаты. В руке по-прежнему зажат револьвер.
Я огляделся: изумительно, какое разнообразие выражений можно увидеть на лицах людей, столкнувшихся с чем-то ужасным…
Все остались здесь, никто не покинул комнату. Но на полу лежало бездыханное тело…
Ла Верн Гоннистер выла тонким голосом, пряча лицо.
«Ну ладно».
Сэр Гай перевернулся и вскочил на ноги.
«Просто небольшая проверка, а? Если среди вас оказался Потрошитель и подумал, что я убит, он бы чем-нибудь выдал себя, когда зажегся свет. Теперь я убедился, что вы невиновны, все в целом и каждый в отдельности, как говорится. Небольшой розыгрыш, друзья, только и всего.
Холлис взглянул на Бастона, застывшего с выпученными глазами, на остальных, сгрудившихся за ним.
„Пойдем, Джон?“ — окликнул он меня. — „Кажется, мы здесь засиделись“.
Повернувшись, он направился в прихожую. Я последовал за ним. Никто не произнес ни слова.
После нашего ухода вечеринка проходила на редкость вяло.
3
На следующий вечер, как мы и договаривались, я встретил сэра Гая на углу 29 улицы и Южного Халстеда.
После событий прошлой ночи я был готов ко всему. Но сэр Гай, ожидавший меня, устало прислонившись к облупившейся двери, выглядел как-то особенно буднично.
„Уууу!“ — произнес я громко, неожиданно возникнув из темноты. Он улыбнулся. Но я заметил, как в тот момент дернулась рука, — он инстинктивно потянулся за оружием.
„Готовы начать охоту?“
„Да. Я рад, что ты согласился прийти, не задавая вопросов. Значит, веришь: я знаю, что делаю“.
Он взял меня под руку, и мы неторопливо двинулись вперед.
„Какой сегодня туман, Джон.… Как в Лондоне“.
Я кивнул.
„И холодно для ноября“.
Я поежился, выражая свое полное согласие, снова кивнул.
„Удивительно“, — продолжал он задумчиво. — „Ноябрьская ночь и лондонский туман. И место, и время — как тогда“.
Я ухмыльнулся.
„Хочу вам напомнить, сэр Гай: мы не в Лондоне, а в Чикаго. И сейчас не 1888 год. Прошло пятьдесят с лишним лет“.
Холлис в ответ растянул губы, но улыбка получилась какой-то вымученной. — „Вот в этом я не вполне уверен“, — прошептал он. — Посмотри-ка вокруг. Запутанные проходы, кривые улочки. Точь в точь лондонский Ист Энд. Митр Сквер. И все построено никак не меньше пятидесяти лет назад, если не раньше».
«Негритянский квартал», — ответил я коротко. — «За Саут Кларк Стрит. И зачем вы затащили меня сюда — не понимаю».
«Интуиция. Просто интуиция, Джон. Я хочу побродить по этим местам. Дома расположены так же, как в лондонских трущобах, где выслеживал и убивал свои жертвы Потрошитель. Вот здесь мы найдем его, Джон. Не на ярко освещенных, нарядных и богатых улицах, но здесь, где все скрыто во мраке. Здесь, где укрытый темнотой, он притаился и ждет…»
«И поэтому вы взяли с собой оружие?» — Вопрос был задан слегка насмешливым тоном, но, как я ни старался скрыть это, голос звучал напряженно. Все эти речи, постоянная одержимость мыслью найти Потрошителя подействовали на нервы сильнее, чем я рассчитывал.
«Нам может пригодится оружие», — с мрачной серьезностью, почти торжественно произнес сэр Гай. — «Ведь сегодня — та самая ночь».
Я вздохнул. Мы брели по закутанным в туман, пустынным улицам. Время от времени,
