Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
покачала головой, но на лице ее появилась странная задумчиво-нежная улыбка.
— Мы были тогда еще совсем дети, Чарли. Кажется, прошло столько…
— Сейчас у нас второй медовый месяц. Я люблю тебя, детка, — спокойно произнес я. — Всегда помни об этом, ладно? Не обращай внимания, если я иногда выпендриваюсь. — Я передал ей бутылку. — Вполне терпимо.
Об оконную раму ударилась летучая мышь.
Буря не стихала. Как и полагается, фоном ей служили гром и молния. Виски согрело меня. — Пошли на разведку. Кто первый найдет скелет, тот и выиграет.
Розамунда посмотрела на меня. — Что там за труп висел у них в кладовой?
— Это просто говяжий бок, — небрежно сказал я. — Ну-ка, вставай, а то щас возьмусь за тебя. Прихвати бутылку. Я буду держать лампу. Берегись коварных ловушек-провалов, потайных дверей и когтистых скрюченных лап.
— А хеншейвских вампиров?
— Только ловушек, — отрезал я. Мы поднялись по расшатанным, скрипящим ступенькам на второй этаж. Иногда на дверях красовались железные решетки. Ни одна комната не заперта. Все верно, раньше тут действительно был сумасшедший дом.
— Подумать только, — произнесла Розамунда, отхлебнув виски. — Когда-то здесь держали бедных больных. Душевно больных.
— Ага, — согласился я. — Судя по семейке Карта, эта хворь заразительна. — Мы остановились, разглядывая сквозь решетку единственную занятую палату. В ее углу молча сидела женщина, со вкусом одетая в элегантную смирительную рубашку. Она была прикована к стене; рядом стояла лампа. Плоское, как блин, мертвенно-бледное и безобразное лицо, большие зеленые глаза. На губах играет кривая улыбка.
Я толкнул дверь; она послушно распахнулась. Женщина без всякого любопытства взглянула на нас.
— Вы… здешняя пациентка? — слабым голосом произнес я.
Она вылезла из смирительной рубашки, стряхнула с себя цепи и встала. — Нет, нет, — отозвалась она все с той же застывшей улыбкой-гримасой. — Я Рут Карта. Джед сказал мне, что вы здесь. — Наверное, почувствовав, что такого объяснения явно недостаточно, добавила, глядя на сброшенный наряд, — Я несколько лет провела в психиатрической лечебнице. Это было очень давно. Потом меня признали выздоровевшей и выписали. Но иногда я скучаю по своей палате.
— Естественно, — едко сказал я. — Как вампир который наутро возвращается в уютную могилку.
Она замерла, пустые глаза сверкнули, словно зеленые стекляшки.
— Что вам наговорил Джед?
— Поделился местными сплетнями, миссис Карта. — Я протянул ей бутылку. — Выпьете?
— Вот этого? — Ее улыбка стала кислой, как уксус. — Нет уж, спасибо!
Кажется, разговор зашел в тупик. Милашка Рут с застывшей улыбкой смотрела на нас своими непроницаемыми кошачьими глазищами, затхлый запах, исходивший отовсюду, душил меня. Что дальше?
Розамунда прервала затянувшееся молчание. — Вы миссис Карта? Тогда почему у вас та же фамилия, что и у…
— Молчи, — тихо сказал я. — Если мы с тобой женаты, это не значит, что и другие…
Но Рут Карта совсем не обиделась. — Джед — мой отец, а Лем — мой сын, — объяснила она. — Я вышла за Эдди Карта, своего двоюродного брата. Он умер много лет назад. Потому-то меня и отправили на лечение.
— Нервный срыв? — предположил я.
— Нет. Я его убила. Помню только, как все вокруг стало красным. — Ее улыбка осталась неизменной, но, кажется, теперь выражала издевку. — Состояние аффекта.… Это случилось задолго до того, как судьи перестали принимать всерьез подобные аргументы защиты. В моем случае, все так и было. Состояние аффекта. Люди почему-то считают, что набившие оскомину, сто раз описанные ситуации случаются только в книгах.
— Мне кажется, вы получили намного лучшее образование, чем Джед или Лем, — отметил я.
— Я закончила школу для девушек на востоке. Хотела учиться и дальше, но Джед не мог себе этого позволить. Я порядочно обозлилась, потому что сидела тут как на каторге. Но теперь ничего не имею против здешней жизни.
Как бы мне хотелось, чтобы Рут перестала наконец улыбаться. Розамунда потянулась к бутылке. — Я понимаю, как вы тогда себя чувствовали.
Миссис Карта отпрянула, прижала ладони к стене. Ее глаза неестественно блестели. Голос превратился в хриплое завывание.
— Куда вам понять! Такой как вы.… Куда вам понять, каково это — увидеть кусочек подлинной жизни, полной блеска, развлечений, красивых платьев и настоящих мужчин, а потом вернуться сюда как в тюрьму, мыть полы, варить капусту и выйти замуж за идиота с мозгами обезьяны. Я сидела у кухонного окна, смотрела на улицу и ненавидела всех и вся. Эдди никогда не понимал меня. Сколько раз я просила повезти меня в город, но он всякий
