Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
захочется пить. Ужасно захочется. — Я прислушался к собственному голосу. Он немного изменился. — Все в порядке, родная. Иди сюда.
Губы Розамунды стали совсем ледяными; я чувствовал ее дрожь.
— Здесь как в холодильнике, — пробормотала она. — Я никак не могу привыкнуть к холоду, Чарли. Не могу привыкнуть к холоду!
Я просто обнял ее и изо всех сил прижал к себе.
— Попытайся вспомнить, — спокойно произнес я. — Сейчас не ночь. Никакой бури. Нас здесь нет. Мы в парке, а над нами светит солнце. Помнишь, родная?
Она спрятала лицо у меня на плече. — Иногда очень трудно поверить.… Кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы видели солнечный свет. Этот ужасный дом… лучше уж сразу умереть, чем такое, милый!
Я легонько потряс ее. — Розамунда! — Она судорожно глотнула.
— Прости меня, родной. Просто… ну почему все случилось именно с нами?
Я пожал плечами. — Скажем, судьба. Очевидно, мы не первые. Закрой глаза и вспоминай.
— Ты.… Думаешь, они что-то подозревают?
— С какой стати? Они слишком увлечены своей игрой в убийц.
Я чувствовал, как она дрожит от отвращения.
— Мы не можем изменить то, что должно случиться. Не можем изменить их… или себя, — уговаривал я ее.
Из-под ресниц Розамунды медленно потекли слезы. Мы прижались друг к другу как дети, которые испугались темноты. Я даже не мог придумать какой-нибудь подходящей остроты. Иногда такое становится непосильным делом.
Лампа мигнула и погасла. Спичек у меня не было. Но сейчас это не имеет никакого значения. Сейчас это уже неважно.
— Хорошо бы Лем не забыл про новую бутылку, — пробормотал я спустя некоторое время. — Виски помогает. В любом случае, нам повезло, что мы смогли хоть немного выпить.
Буря быстро уносилась прочь. Слабые серебристые лучи уже проникали в окно. Я вспомнил Дракулу и странные очертания, которые проявляются в лунном свете. Он делает прозрачными даже прутья решеток.
Но ведь семейство Карта не вампиры, сказал я себе. Они просто убийцы. Безумные, хладнокровные, безжалостные убийцы. Иначе они не говорили бы об этом даже намеками. Настоящие вампиры так не поступают. Например, Дракула.
Я прижал к себе Розамунду и крепко закрыл глаза. Где-то часы пробили полночь.
И тогда…
Примерно в два часа ночи, как я и ожидал, щелкнул замок. Дверь открылась, на пороге появился Джед Карта. Он дрожал всем телом. Лампа тряслась в его руке. Попытался заговорить, но голос изменил ему.
Он не смог сказать ни слова. Знаком велел следовать за ним. Мы повиновались, хотя знали, что нас ждет. Я слышал, как Розамунда еле слышно стонала, — Лучше уж не жить! Ох, лучше совсем не жить…
Джед провел нас в спальню напротив. На полу распростерлась Рут Карта. Она была мертва. На тощей шее виднелись крохотные кровавые ранки, обескровленные сосуды расчертили тело глубокими извивающимися впадинами.
Сквозь открытую дверь соседней комнаты виднелось огромное неподвижное тело. Лем тоже стал трупом.
— Чего-то пришло, и… — наконец почти выкрикнул Джед. Его лицо превратилось в дрожащую, искаженную судорогой ужаса маску. — Хеншейвские вампиры! — выдавил он с трудом.
— Волки пожирают друг друга, — произнес я. Повернулся к Розамунде. Она встретила мой взгляд и сразу отвернулась с таким знакомым мне отвращением, за которым таилась стыдливая алчность. Я понял, что пришло время сыграть клоуна снова — что угодно, лишь бы она не смотрела на меня вот так.
— Я щас удивлю тебя, Джед, — я придвинулся к нему ближе, еще ближе… — Знаю, что ты думаешь об этих вещах, но уж хочешь верь, хочешь нет, мы и есть хеншейвские вампиры.
Сюжет рассказа писателя-фантаста Дэвида Келлера (David Keller) немного напоминает «Локис» Мериме. Неторопливая, спокойная манера изложения, полное отсутствие романтически «приподнятого» стиля и фантастических деталей придает ему убедительность случая из жизни, поэтому развязка так пугает.
Да, ничего не скажешь, впечатляет, подумал доктор Теодор Оверфилд. Огромный участок, большой каменный особняк, вокруг — девственный лес и, главное, высокая ограда из кованого чугуна, опоясывавшая имение, свидетельство тщательной планировки и богатства владельца. Дом уже довольно старый, деревья просто дышат древностью, но ограда выглядит так, будто ее только что изготовили. Острые наконечники фигурных прутьев, блестя, вздымались, как ружейные штыки на параде.
