Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
Приняв приглашение, доктор рассчитывал, что ему придется иметь дело с чем-нибудь не слишком серьезным: припадком неврастении, алкогольным психозом или женской истерией. Но очутившись за воротами, услышав резкий стук сразу же захлопнутых створок, он осознал, что может столкнуться с неординарным случаем, необычным пациентом. Несколько испуганных ланей бросились врассыпную и исчезли в лесной чаще. Какие красивые создания. Очевидно, чтобы их удержать и понадобилась такая ограда.
В доме мрачный неразговорчивый слуга отпер дверь и провел его в комнату, которая очевидно служила хозяину библиотекой. Собранные здесь книги выглядели так, словно их постоянно перечитывали. Не очень много собраний сочинений, зато обилие отдельных томиков — очевидно, первые издания. У стены красовалось изваяние Меркурия, напротив — белоснежная статуя Венеры. Между ними располагался камин, рядом с ним расставлено несколько кресел. Выглядит очень уютно.
— Что ж, провести здесь неделю, да еще за прекрасную плату — не так уж плохо, — пробормотал вслух доктор. Его приятные размышления были прерваны пожилым джентльменом маленького роста с живыми молодыми глазами и гривой почти полностью поседевших волос. Он представился.
— Петерсон. Это я послал вам приглашение. Если не ошибаюсь, вы — доктор Оверфилд?
Они обменялись рукопожатием и устроились возле камина. Было начало сентября, и в этой горной местности уже стояли холодные дни.
— Мне известно, что вы — отменный психиатр, доктор, — начал седовласый джентльмен. — Во всяком случае, меня уверили, что вы способны разрешить мою проблему.
— Не знаю пока, в чем состоит ваша проблема, — отозвался доктор, — но всю следующую неделю я в вашем распоряжении. Однако в своих письмах вы не упоминаете о том, что, собственно, вас беспокоит. Не хотите рассказать мне об этом?
— Чуть позже. Возможно, после обеда. Хотя, полагаю, вы сами все увидите. Я провожу вас в вашу спальню; к шести часам спуститесь в столовую и там встретитесь с остальными членами моей семьи.
Комната, которую отвели Оверфилду, показалась ему в высшей степени комфортабельной. Петерсон вышел, затем вернулся и, нерешительно глядя на доктора, произнес:
— Небольшое предупреждение. Когда остаетесь здесь один, проверьте, хорошо ли заперта дверь.
— Закрывать ее, когда ухожу?
— Нет. В этом нет необходимости. Никто ничего не украдет.
Доктор прикрыл дверь, послушно щелкнул замком и подошел к окну. Оно выходило в лес. Вдали различались силуэты ланей. Ближе к дому, на лужайке резвились белые кролики. Прелестный вид. Но почему стекла прикрыты решетками?
Решетки! Он что, попал в тюрьму? «Проверьте, хорошо ли заперта дверь»… Чего здесь можно бояться? Во всяком случае, не грабителей. Интересно, все ли окна зарешечены? Любопытно, очень любопытно. А эта ограда? Каким надо быть смельчаком, чтобы попытаться перелезть через нее, даже если воспользоваться переносной лестницей. Хозяин дома производит впечатление неврастеника, и в то же время не торопится поделиться жалобами. Очевидно, решил, что облегчит себе задачу, если позволит врачу самостоятельно докопаться до некоторых вещей.
Долгая дорога утомила доктора: он снял ботинки, расстегнул воротник и сразу же задремал. Стояла полная тишина. Малейший звук настораживал. Прошло несколько минут. Неожиданно раздался странный шум, будто кто-то пытается повернуть ручку, но ни шагов, ни стука в дверь доктор не услышал. Перебирая в памяти события дня, он не заметил, как крепко уснул. Когда пробудился, уже стемнело; он бросил взгляд на часы. Десять минут шестого. Пора переодеваться к обеду. Он не знал, принято ли так поступать в этом доме, но, во всяком случае, хорошие манеры еще никому не повредили.
Внизу его ожидал хозяин вместе с женой. Очевидно, миссис Петерсон догадалась, что доктор наденет парадный костюм, и не желая его смущать, выбрала соответствующий случаю туалет. Но супруг ее был все в той же повседневной одежде. Он даже не счел нужным как следует причесаться.
За столом седовласый глава семьи хранил молчание. Зато его жена оказалась блестящей собеседницей, и доктор получил от разговора с ней не меньше удовольствия, чем от изысканного обеда. Миссис Петерсон довелось побывать в разных странах, она многое видела и очень живо описывала свои впечатления от путешествий. Казалось, нет темы, которая ее не интересует.
Великолепный образец культурной женщины, подумал Оверфилд. Она знает обо всем понемногу и умеет выбрать подходящее время для своих рассказов.
К этим достоинствам доктор мог бы добавить еще одно: миссис Петерсон отличалась необыкновенной красотой. Он почти бессознательно
