Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
на раму, и один из осколков перерезал ему вену. В его официальном заключении значится именно такая причина смерти.
— А вы сами что подумали, мистер Петерсон?
— Я уже ничего не думаю.
— Вы поставили решетки на окнах до или после этого случая?
— После него. Вы можете помочь мальчику?
— Боюсь, что нет. Совет, который вам дали много лет назад, никуда не годится. Правда, ваш сын находится в прекрасной физической форме, но телесное здоровье и сила — далеко не все, что необходимо для нормальной жизни. Будь я отцом Александра, поскорее убрал бы подальше тех ланей и кроликов, которые еще живы, и попытался отучить его от подобных… привычек.
— Я подумаю. Доктор, я заплатил за то, чтобы услышать ваше мнение, и ценю его. Ну а сейчас, еще один вопрос: эти наклонности у него наследственные? Вам не кажется, что один из предков мальчика занимался тем же?
Странный вопрос. Очевидно, доктор Оверфилд имел полное право поинтересоваться в свою очередь:
— Какая-нибудь душевная болезнь в вашей семье?
— Никогда о таком не слышал.
— Хорошо, а как насчет вашей супруги?
— У нее наследственность не хуже моей, если не лучше.
— Так вот, сейчас мы можем сказать следующее: болезнь Дауна встречается в любой семье, а что касается привычек мальчика, не лучше ли назвать их проявлением атавизма? Наши предки питались сырым мясом. Внешность человека, страдающего слабоумием, вызванным болезнью Дауна, напоминает древних прародителей современного человека. Мальчик как бы перенес эту привычку из далекого прошлого. Покатый лоб, возможно, связан с поеданием сырого мяса.
— Мне нужна стопроцентная уверенность, — произнес Петерсон. — Я отдам все, чтобы узнать в точности, что я не виноват в болезни сына.
— Вы или ваша жена?
— О ней и речи быть не может, — Петерсон слабо улыбнулся. — Это самая прекрасная женщина на свете.
— Что — нибудь скрытое, подсознательное?
Хозяин дома покачал головой.
— Нет. Она — само совершенство.
Так закончилась их беседа. Доктор обещал остаться до конца недели, хотя понимал, что его присутствие не принесет никакой пользы. Он снова обедал вместе с супругами. Миссис Петерсон, облаченная в белое вечернее платье, обшитое на подоле золотыми блестками, была прекрасна как никогда. Петерсон выглядел усталым, но его жена блистала не только туалетом, но и остроумием. Говорила без устали, не повторяясь. Недавно она перевела большую сумму в фонд помощи голодающим детям, на закупку молока. Как выяснилось, благотворительность — одно из ее увлечений. Петерсон говорил о наследственности, но на него почти не обращали внимания; никого не интересовали его размышления вслух. Вскоре хозяин дома умолк.
Во всем этом чувствовалось нечто, непонятное доктору. Желая спокойной ночи седовласому хозяину дома, он поделился своими сомнениями.
— Я сам ничего не понимаю, — признался Петерсон. — Наверное, так до самой смерти и не пойму. Чувствую, виновата наследственность, но ничего не могу доказать.
Доктор заперся в своей спальне и сразу же лег. Его клонило ко сну, и в то же время не отпускало сильнейшее напряжение. Надеюсь, за ночь отдохну, подумал он. Но сон оказался недолгим. Вскоре громкий стук в дверь заставил его вскочить с постели.
— Кто там?
— Это я, Йорри. Откройте!
— В чем дело?
— Мальчишка, Александр. Опять удрал от меня; нигде не могу его найти.
— Может быть, он в лесу?
— Нет. Все наружные двери заперты. Он где-то в доме.
— Вы хорошо его искали?
— Везде где только можно. Лакей заперся у себя. Я осмотрел весь дом, не заглядывал только в комнату хозяина.
— Надо посмотреть и там! Подождите, я сейчас что-нибудь накину. Одну минуту! Он ведь запирает свою дверь? Ваш хозяин постоянно предупреждал меня не оставлять комнату открытой. Вы уверены, что он принял меры предосторожности?
— Вечером дверь точно заперли. Я проверил. Каждую ночь обхожу спальни.
— У кого-нибудь еще есть ключи от этих комнат?
— Только у миссис Петерсон. Думаю, у нее хранятся все ключи. Но она спит у себя, ее дверь на замке. По крайней мере, так было вечером.
— Думаю, Александра надо поискать у них. Не провалился же мальчик сквозь землю! Наверное, он у мистера или миссис Петерсон.
— Если он зашел к матери, тогда все в порядке. У них полное взаимопонимание. Она с ним что хочет, то и делает.
Они бросились вверх по лестнице. Комната миссис Петерсон оказалась открытой, внутри никого, постель нетронута. Такого они не ожидали. Дверь в соседнее помещение, — спальню ее супруга, — прикрыта, но не заперта. Йорри толкнул ее и щелкнул выключателем.
Но прежде чем зажегся
