Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
упоминания о скользком предмете.
Восемь моряков погибли, но хотя их тела не передали семьям, родные удовольствовались историей о столкновении с таможенниками. Той же причине приписывались и многочисленные раны, тщательно забинтованные доктором Джейбзом Бовеном, который сопровождал отряд. Труднее всего оказалось придумать объяснение странному запаху, которым пропиталась одежда участников штурма, — об этом говорили в городе несколько недель. Из тех, кто командовал группами, самые тяжелые ранения получили капитан Виппл и Мозес Браун; письма жен, отправленные родственникам, говорят о том, в какое отчаяние пришли женщины, когда пострадавшие решительно запретили им прикасаться к повязкам и менять их. Участники нападения на ферму Карвена как-то сразу постарели, стали раздражительными и мрачными. К счастью, все они были сильными, привыкшими действовать в самых тяжелых условиях и, кроме того, искренне религиозными людьми, ортодоксами, не признававшими никаких отклонений от привычных им понятий и норм. Умей они глубже задумываться над пережитым и обладай более развитым интеллектом, они бы возможно серьезно заболели. Тяжелее всего пришлось президенту Меннингу, но и он сумел преодолеть мрачные воспоминания, заглушая их молитвами. Каждый из этих незаурядных людей сыграл в будущем важную роль. Двенадцатью месяцами позже капитан Виппл возглавил восставшую толпу, которая сожгла таможенное судно «Теспи», и в таком поступке можно усмотреть желание навсегда избавиться от ужасных образов, отягощавших его память, заслонив их другими воспоминаниями.
Вдове страшного купца отослали запечатанный свинцовый гроб странной формы, очевидно найденный на ферме, где его приготовили на случай необходимости; в нем, как ей сказали, находилось тело мужа. Женщине объявили, что он убит в стычке с таможенниками, подробностей которой ей лучше не знать. Больше никто ни словом не обмолвился о кончине Джозефа Карвена, и Чарльз Вард имел в своем распоряжении всего один неясный намек, на котором построил свою теорию. Даже не намек — лишь тонкую ниточку: подчеркнутый дрожащей рукой отрывок из конфискованного послания Джедадии Орна к Карвену, которое частично переписано почерком Эзры Видена. Копия найдена у потомков Смита, и можно лишь гадать, отдал ее Виден своему приятелю, когда все закончилось, как объяснение случившихся с ними страшных вещей, либо, что более вероятно, письмо находилось у Смита еще до ночных событий, и он выделил фразы собственной рукой. Вот какое место отмечено в письме:
«Вновь и вновь говорю Вам: не вызывайте Того, кого не сможете покорить воле своей. Под сими словами подразумеваю я Того, кто сможет в свою Очередь призвать против Вас такие Силы, против которых окажутся бесполезны Ваши самые мощные инструменты и заклинания. Проси меньшего, ибо Великий может не пожелать дать тебе Ответа, и в его власти окажешься не только ты, но и много большее ».
Размышляя о том, каких невыразимо ужасных союзников мог вызвать силами магии Карвен в минуту отчаяния, Чарльз Вард задавался вопросом, действительно ли его предок пал от руки одного из граждан Провиденса.
Влиятельные люди, руководившие штурмом фермы Карвена, приложили все силы для того, чтобы стереть всякие воспоминания о нем из памяти людей и анналов города. Вначале они действовали не так решительно и позволили вдове погибшего, его тестю и дочери оставаться в полном неведении относительно истинного положения дел, но капитан Тиллингест, человек неглупый и проницательный, вскоре узнал достаточно, чтобы ужаснуться и потребовать от дочери возвращения девичьей фамилии. Он приказал сжечь книги покойного вместе с оставшимися после него бумагами, и стереть надпись с надгробия на могиле зятя. Он хорошо знал капитана Виппла и, вероятно больше, чем кто-либо иной узнал от бравого моряка о последних минутах колдуна, заклейменного вечным проклятием.
С этого времени строго запрещалось даже упоминать имя Карвена, было приказано уничтожить касающиеся его записи в городских анналах и заметки в местной газете. Подобные меры сравнимы разве что с табу, наложенным на творчество Оскара Уальда, остававшееся в силе целых десять лет после его осуждения, или с судьбой грешного короля Ранагура из фантазии
