Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
присягнуть в том, что видели документы, а доктор Виллет, полностью полагаясь на их слова, не устает доказывать, что юноша в ту пору вовсе не страдал безумием, хотя в его поведении уже отмечались очень большие странности. Остальные бумаги тоже были написаны рукой Карвена, и одна из них, возможно самая важная, носила многозначительное название: «Тому, Кто Придет Позже: Как Преодолеть Ему Время и Пространство Сфер». Другая оказалась зашифрованной, возможно тем же способом, — как надеялся Вард, — что и манускрипт Хатчинсона, который он до сих пор не смог разгадать. Третья, к великой радости молодого исследователя, судя по всему, содержала ключ к шифру; а четвертая и пятая адресованы соответственно «Эдварду Хатчинсону и Джедадии Орну, эсквайрам, либо их Наследнику или Наследникам, а также Лицам, их Представляющим». Шестая и последняя называлась: «Джозеф Карвен, Его Жизнеописание и Путешествия; Где Побывал, Кого Видел и Что Узнал».
3.
Сейчас мы подходим к периоду, с которого, как утверждает наиболее ортодоксальные психиатры, началось безумие Варда-младшего. Найдя бумаги своего прапрапрадеда, Чарльз сразу же просмотрел некоторые места и, по всей вероятности, увидел нечто необычайно интересное. Демонстрируя рабочим заголовки, он, кажется, с особой тщательностью старался скрыть от них сам текст и проявлял чрезмерное волнение, которое едва ли можно объяснить исторической и генеалогической ценностью находки. Возвратившись домой, он поделился новостью с таким растерянным и смущенным видом, словно хотел убедить близких в необычайной важности обнаруженных записей, не показывая их самих. Он даже не познакомил родителей с названиями, а просто сказал им, что обнаружил несколько документов, написанных Карвеном, большей частью шифрованных, которые придется очень тщательно изучить, чтобы понять, о чем в них говорится. Очевидно, непрояви рабочие откровенное любопытство, юноша вообще ничего не показал бы им. Во всяком случае, он, несомненно, опасался выказывать особую скрытность, которая усилит сомнения и разногласия родителей по поводу нового приобретения.
Всю ночь Чарльз Вард просидел у себя, читая найденные бумаги, и даже на рассвете не прервал своих занятий. Когда мать позвала его, чтобы узнать, что случилось, он попросил принести завтрак наверх. Днем показался лишь на короткое время, когда пришли рабочие устанавливать камин и портрет Карвена в его библиотеке. Следующую ночь юноша спал урывками, не раздеваясь, продолжая ломать голову над разгадкой шифра, которым был записан манускрипт. Утром мать увидела, что он изучает фотокопию рукописи Хатчинсона, которую раньше часто ей показывал, но на вопрос «сможет ли тут помочь ключ, данный в бумагах Карвена», юноша ответил отрицательно. Днем, отвлекшись на время, он, словно зачарованный, наблюдал за рабочими, завершавшими установку портрета в раме над хитроумным устройством в камине, где большое полено весьма реалистично пылало электрическим огнем, и подгонявшими боковые панели, чтобы они не особенно выбивались из общего оформления комнаты. Переднюю, на которой написан портрет, подпилили и установили так, что за ней осталось свободное пространство, где мастера соорудили стенной шкаф.
После ухода рабочих Чарльз окончательно переселился в библиотеку. Расположившись за столом, он переводил взгляд с разложенных перед ним бумаг на портрет, который взирал на него, словно состарившее облик юноши зеркало, зримое напоминание о прошлых столетиях. Родители Чарльза, размышляя впоследствии о поведении сына в тот период, сообщают интересные детали о том, как он старался скрыть предмет своих исследований. В присутствии слуг юноша редко прятал рукописи, ибо совершенно справедливо полагал, что они наверняка не разберутся в архаичной и причудливой вязи Карвена. Однако в присутствии родителей он проявлял большую осторожность, и если изучаемый документ не был зашифрован, не казался нагромождением загадочных символов и неведомых идеограмм (так выглядела рукопись «Тому, Кто Придет Позже…»), он быстро накрывал его первым попавшимся листом. На ночь юноша крепко запирал бумаги в старинный шкафчик, стоявший у него в библиотеке. Так же он поступал всякий раз, выходя из комнаты. Вскоре Вард-младший возобновил привычный образ жизни, но долгие прогулки по городу и другие, столь любимые прежде развлечения вне стен дома, больше не привлекали его. Весьма некстати, возобновились занятия в школе, где Чарльзу предстояло закончить выпускной класс; он часто высказывал желание забыть о поступлении в колледж. Юноша твердил, что ему предстоят необычайные, особо важные исследования, которые дадут гораздо больше знаний, чем все университеты мира.
