Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
Понятно, что лишь тот, кто с самых юных лет отличался странностями в поведении, склонностью к одиночеству, прилежанием и любовью к наукам, мог так долго преследовать столь странную цель, не вызывая удивления окружающих. Вард же был прирожденным ученым-отшельником, поэтому отец и мать не столько удивлялись, сколько сожалели о его строгом затворничестве и скрытности. Однако родители сочли необычным, что он не продемонстрировал ни единого фрагмента найденного им сокровища, и фактически утаивал все, что ему удалось узнать. Свою скрытность и таинственность Чарльз объяснял тем, что хочет подождать, пока не откроет нечто действительно важное, но проходящие недели не приносили ничего нового; между юношей и родными росла стена недоверия, нарастала напряженность, чему способствовало бурное неодобрение того, чем когда-то занимался зловещий предок Варда, которое постоянно высказывала миссис Вард.
В октябре юноша снова начал посещать библиотеки, но его больше не интересовала старина. Теперь он с головой ушел в изучение колдовства и магии, оккультных наук и демонологии. Когда источники в Провиденсе оказывались недостаточными, он отправлялся на поезде в Бостон или Нью-Йорк и черпал из сокровищниц большой библиотеки на Копли-сквер, библиотеки Вайденера в Гарварде или научной библиотеки Сиона в Бруклине, где хранятся редкие толкования библейских текстов. Он покупал множество книг и заказал несколько рядов книжных полок для вновь приобретенных трудов по разным оккультным дисциплинам. Во время рождественских каникул Чарльз предпринял ряд поездок, в том числе в Салем, где изучал записи в Институте Эссекса.
К середине января 1920 года с ним произошла разительная перемена: с лица Варда-младшего не сходила улыбка победителя, он перестал корпеть над шифрованными текстами Хатчинсона. И снова никаких объяснений. Вместо изучения рукописей он занялся химическими опытами, приспособив для исследований заброшенный чердак; кроме того, постоянно рылся в целых грудах записей городских актов. Опрошенные позже аптекари представили длинные списки веществ и инструментов, которые заказывал юноша, а чиновники городской ратуши, мэрии и служащие нескольких библиотек в один голос говорят об объекте его интереса. Вард неутомимо разыскивал могилу Джозефа Карвена, с надгробия которого в свое время столь мудро и предусмотрительно стерли имя покойного.
Мало-помалу родители уверились, что с сыном творится что-то неладное. У Чарльза всегда отмечались небольшие странности, он и ранее легко менял увлечения, но растущая скрытность, тяга к уединению и полная поглощенность какими-то непонятными поисками необычны даже для него. Он только делал вид, что учится, и хотя ни разу не провалился на экзаменах, было заметно, что его прежнее прилежание полностью исчезло. У юноши появились совсем другие интересы: он колдовал в своей химической лаборатории в окружении древних опусов по алхимии, рылся в старых записях погребений во всех церквах города или, словно зачарованный, склонялся над книгами по оккультным наукам в библиотеке, где удивительно схожее, — вернее даже, все более схожее, — с ним изображение Джозефа Карвена бесстрастно взирало на своего потомка с панели на северной стене.
В конце марта к архивным изысканиям Варда прибавились таинственные вылазки на заброшенные кладбища. Позже, благодаря чиновникам мэрии, выяснилось, что он, вероятно, нашел в старых книгах нечто, позволявшее обнаружить, где покоится прах купца. Кроме могилы предка его почему-то интересовало место погребения некоего Нафтали Филда. Причина выяснилась, когда в бумагах юноши нашли копию краткой записи о похоронах Карвена, чудом избежавшую уничтожения, где сообщалось, что загадочный свинцовый гроб закопали «…на 10 футов южнее и 5 футов западнее могилы Нафтали Филда в…» Здесь предложение обрывалось, и то, что не сохранилось название кладбища, сильно осложнило поиски, а захоронение Филда поначалу казалось такой же призрачно-неуловимой химерой, как и самого Карвена. Однако в случае с первым не существовало общего заговора молчания — без сомнения, рано или поздно найдется его надгробный камень, даже если все записи утеряны. Отсюда и скитания Чарльза по городским кладбищам; он обошел стороной лишь то, что при церкви святого Иоанна (бывшая церковь Кинга), и не осматривал старинные могилы Конгрегациональной церкви в Свен-Пойнт, поскольку узнал, что Нафтали Филд был баптистом.
4.
В мае, ознакомившись со сведениями о Карвене, которые Чарльз сообщил родителям до того, как окружил свои изыскания такой тайной, доктор Виллет по просьбе Варда-старшего поговорил с молодым человеком. Беседа не принесла явной пользы и не привела
