Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
к ощутимым последствиям, ибо доктор убедился, что Чарльз полностью владеет собой и просто поглощен делами, которые считает очень важными, но она по крайней мере заставила юношу дать некоторые рациональные объяснения своих последних поступков. Вард-младший, принадлежащий к типу сухих и бесстрастных людей, которых нелегко смутить, с готовностью согласился поведать о том, как идут поиски, однако умолчал обих цели. Он признал, что бумаги прапрапрадеда содержат некоторые тайны науки прошлых столетий, большей частью зашифрованные, важность которых сравнима только с открытиями Бэкона, или даже превосходит их. Но чтобы полностью постигнуть значение и суть этих тайн, необходимо соотнести их с теориями того времени, многие из которых ныне полностью устарели или забыты; если же рассматривать их в свете современных научных концепций, то и смысл их, и немалая ценность окажутся непонятными. Чтобы занять достойное место в истории человеческой мысли, их следует представить на фоне достижений периода, когда они возникли; именно такую задачу поставил перед собой Вард. Он стремился как можно быстрее постигнуть забытые знания и искусства древних, без которых невозможно объяснить смысл разработок Карвена, и надеялся когда-нибудь сделать исчерпывающий доклад о предметах, представляющих необычайный интерес для человечества, особенно для науки. Даже Эйнштейн не мог бы глубже изменить понимание сущности мирового порядка, утверждал юноша.
Что же касается поисков на кладбище, то Вард-младший охотно признал, не посвятив, впрочем, доктора в детали, что у него есть причина полагать, что на изуродованном надгробии Джозефа Карвена имеются некие мистические символы, выгравированные согласно его завещанию и оставшиеся нетронутыми, когда с камня сбивали его имя. Они, заявил юноша, совершенно необходимы для окончательной разгадки удивительной теории Карвена. Разговор с Вардом показал доктору, что юный исследователь желал во что бы то ни стало сохранить тайну и хитроумно скрыл подлинные результаты своих открытий. Когда Виллет попросил его показать документы, найденные за портретом, тот выразил недовольство и попытался отделаться от собеседника, подсунув ему фотокопию манускрипта Хатчинсона вместе с формулами и диаграммами Орна, но в конце концов продемонстрировал часть своей находки: на «Записи» (название Карвен также зашифровал), содержащие множество формул, разрешил посмотреть лишь издали, зато дал возможность взглянуть на послание «Тому, Кто Придет Позже», поскольку оно написано непонятными для непосвященного знаками.
Потом он тщательно выбрал самое невинное место из дневника Карвена, и позволил Виллету ознакомиться с манерой письма. Доктор очень внимательно рассмотрел неразборчивые вычурные буквы и отметил, что почерк, как и стиль, отмечены печатью семнадцатого столетия, хотя автор дожил до восемнадцатого, так что документы бесспорно аутентичны. Сам по себе текст не содержал ничего необычного, и Виллет запомнил только фрагмент:
«Пяти. 16 окт. 1754. Мой шлюп „Водопад“ отчалил сего дня из Лондона, имея на Борту двадцать новых Людей, набранных в Вест-Индии, Испанцев с Мартиники и Голландских Подданных из Суринама. Голландцы, сдается мне, склонны Дезертировать, ибо услышали нечто устрашающее о сем Предприятии, но я пригляжу за тем, чтобы заставить их Остаться. Для мистера Найта Декстера в Массачусетсе 120 штук камлота, 100 штук тонкого камлота разных цветов, 20 штук синей фланели, 50 штук коломянки, по 300 штук чесучи и легкого шелку. Для мистера Грина из „Слона“ 50 галлонов сидра, 20 больших кастрюль, 15 котлов, 10 связок копченых языков. Для мистера Перриго 1 набор столярных инструментов. Для мистера Найтингейла 50 стоп лучшей писчей бумаги. Прошлой Ночью трижды произнес САВАОФ, но Никто не явился. Мне нужно больше узнать от мистера X., что в Трансильвании, хотя до него весьма трудно добраться, и еще более странно, что он не может научить меня употреблению того, чем так изрядно пользовался эти Сто лет. Саймон не писал все минувшие пять Недель, но я ожидаю вестей от него вскорости ».
