Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
Дойдя до этого места, Виллет перевернул страницу, однако Вард тотчас же помешал ему продолжить чтение и почти выхватил дневник из рук. Доктор успел разобрать лишь пару коротких фраз, но они почему-то врезались ему в память: «Стих из Liber Damnatus (Книги Проклятого) следует читать пять раз на Крещение и четырежды в канун Праздника Всех Святых, засим надеюсь, что сия Вещь зародилась во Внешних Сферах. Это привлечет Того, Кто Придет, если сумею сделать так, что таковой непременно явится, и станет помышлять он лишь о Прошлом, и проникнет взором сквозь Все прошедшие годы, так что я должен иметь готовыми Соли либо то, из чего приготовлять их ».
Больше Виллет ничего не успел увидеть, но даже беглый взгляд на страницу по неведомой причине заставил по-новому, с каким-то смутным ощущением ужаса, посмотреть на изображение Карвена, словно с насмешкой взиравшего на него с панели над камином. Потом доктора долго преследовала странная иллюзия: ему казалось, что глаза портрета обрели собственную жизнь и имеют обыкновение поворачиваться в ту сторону, где находится юный Вард. Перед уходом Виллет подошел к изображению, чтобы рассмотреть его поближе; заново поразившись сходству с Чарльзом он постарался запечатлеть в памяти каждую деталь загадочного облика, запечатленного с необыкновенной тщательностью. Он отметил даже небольшой шрам или углубление на гладком лбу над правым глазом. Создатель картины, Космо Александер, сказал себе доктор, своим мастерством умножил славу его родной Шотландии, взрастившей Реборна, а учитель достоин знаменитого ученика, Джилберта Стюарта.
Получив уверения от доктора, что душевному здоровью Чарльза ничто не угрожает и он занят исследованиями, которые могут оказаться весьма важными, родители Варда сравнительно спокойно отнеслись к тому, что в июне юноша решительно отказался от учебы в колледже. Он заявил, что должен заняться гораздо более серьезными вещами, и выразил желание отправиться на следующий год за границу, чтобы ознакомиться с различными отсутствующими в Америке источниками, где могут содержаться сведения о Карвене. Вард-старший счел подобную просьбу абсурдной для молодого человека, которому едва исполнилось восемнадцать, и неохотно смирился с тем, что Чарльз не получит высшее образование. Итак, после отнюдь не блестящего окончания школы Мозеса Брауна, Чарльз в течение трех лет занимался оккультными науками и поисками на городских кладбищах. Его стали считать чудаком, а он, думая лишь о своих изысканиях, больше, чем прежде старался избегать встреч со знакомыми и друзьями родителей, и лишь изредка совершал поездки в другие города, чтобы сверить не вполне понятные ему места из текстов. Однажды он отправился на юг, чтобы поговорить со странным старым мулатом, обитавшим в хижине среди болот, о котором газеты напечатали заинтересовавшую Варда статью. Он добрался до небольшого горного селения, откуда пришли вести о совершающихся там необычных ритуалах. Но, как ни старался, не добился разрешения посетить Старый Свет.
Став совершеннолетним в апреле 1923 года и получив чуть раньше наследство от дедушки с материнской стороны, Вард наконец сумел отправиться в Европу, в чем ему до тех пор отказывали. Относительно маршрута своего путешествия он лишь заявил, что для успеха исследований придется побывать в разных местах, но обещал регулярно и подробно писать родителям. Увидев, что его невозможно переубедить, они перестали ему препятствовать, напротив, помогли по мере сил. Итак, в июне молодой человек отплыл в Ливерпуль, сопутствуемый прощальными благословениями отца и матушки, которые проводили его до Бостона и, стоя на набережной Уайт-Стар в Чарлстоне, махали платками до тех пор, пока пароход не скрылся из виду. В письмах сын сообщал о благополучном прибытии, о том, что нашел хорошую квартиру на Рассел-стрит в Лондоне, где предполагал остановиться, пока не изучит все интересующие его источники Британского музея, избегая встреч с друзьями семьи. О своей повседневной жизни он сообщал очень мало, очевидно, потому, что рассказывать было не о чем. Чтение и химические опыты занимали все его время; в письмах упоминается лаборатория, которую юноша устроил в одной из комнат. Родители Варда сочли добрым предзнаменованием то, что он ни словом не обмолвился о своих исторических
