Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
изысканиях в этом замечательном древнем городе с его манящей перспективой старинных куполов и остроконечных кровель, с лабиринтом дорог и улиц, которые то свиваются в клубок, то разворачиваются в амфитеатры удивительной красоты. Они решили, что такое молчание свидетельствует о всепоглощающем интересе к некому новому объекту исследований.
В июне 1924 года Вард сообщил о своем отбытии из Лондона в Париж, куда он несколько раз ненадолго заезжал, чтобы ознакомиться с материалами, хранящимися в Национальной библиотеке. Следующие тримесяца он посылал лишь открытки с адресом «улица Сен-Жак», в которых говорилось, что он занимается исследованием редких рукописей в одной из частных коллекций. Он избегал знакомых, и ни один из побывавших там земляков не передавал отцу известий о встрече с его сыном. Затем наступило молчание, и в октябре Варды получили цветную открытку из Праги, извещавшую, что Чарльз находится в этом старинном городе, чтобы побеседовать с неким человеком весьма преклонного возраста, последним, как предполагал юноша, обладателем записей, содержащих любопытные сведения об открытиях средневековых ученых. Чарльз отправился в Нойштадт и до января оставался там, затем послал несколько открыток из Вены, написав, что находится здесь проездом по пути на восток, в небольшой городок, куда его пригласил один из корреспондентов и коллег, также изучавший оккультные науки.
Следующая открытка получена из Клаузенбурга в Трансильвании; в ней Чарльз сообщал, что почти добрался до цели. Он собирался посетить барона Ференци, чье имение находится в горах восточнее Рагузы, и просил писать ему туда на имя этого почтенного дворянина. Еще одна открытка отправлена из Рагузы, в ней юноша сообщал, что хозяин замка послал за ним свой экипаж и он покидает город. Затем наступило длительное молчание. Он не отвечал на многочисленные письма родителей, и лишь в мае сообщил, что вынужден расстроить план матери, желающей встретиться с ним в Лондоне, Париже или Риме в течение лета (Варды решили совершить поездку в Европу). Его работа, писал Чарльз, занимает так много времени, что он не может оставить имение барона Ференци, а замок находится в таком состоянии, что вряд ли родители захотят его там посетить. Он расположен на крутом склоне, среди гор, заросших густым лесом, и простой люд избегает там появляться, так что любому посетителю поневоле станет не по себе. Более того, сам хозяин родового гнезда вряд ли понравится благопристойным, консервативным пожилым уроженцам Новой Англии. Его вид и манеры могут внушить отвращение, и он невероятно стар. Лучше подождать его возвращения в Провиденс, убеждал родителей юноша, что, очевидно, произойдет очень скоро.
Однако Чарльз появился лишь в мае 1925 года. Заранее предупредив несколькими открытками о своем приезде, молодой путешественник с комфортом пересек океан на корабле «Гомер» и проделал неблизкий путь из Нью-Йорка до Провиденса в поезде, упиваясь зрелищем невысоких зеленых холмов, жадно вдыхая благоухание цветущих садов и любуясь белыми зданиями городков весеннего Коннектикута. Первый раз за много лет он вкусил прелесть сельской Новой Англии. Озаренный золотым светом весеннего дня, поезд мчался по Род-Айленду, и сердце юноши лихорадочно билось от радостного волнения, а когда поезд въехал в Провиденс мимо Резервуара и Элмвуд-авеню, у Чарльза, словно в ожидании чуда, перехватило дыхание. На площади, расположенной почти на вершине холма, там, где соединяются Броуд-, Вейбоссет- и Эмкайестер-стрит, он увидел внизу залитые огнем закатного солнцем уютные дома, купола и острые кровли старого города. Как сладко закружилась у него голова, когда нанятоеим на вокзале такси съехало по склону и показались высокий купол и светлая, испещренная яркими пятнами крыш, зелень на пологом берегу по ту сторону реки, высокий шпиль Первой баптистской церкви, образчик колониального стиля, светящийся розовым отблеском в волшебном вечернем свете на фоне бледно-зеленой, едва распустившейся листвы.
Старый Провиденс! Этот город и таинственные силы, порожденные долгой, непреходящей историей, заставили юношу появиться на свет и проникнуть взглядом в прошлое с его чудесами и тайнами, безграничные глубины которых неподвластны ни одному пророку. В его площадях и улицах таится нечто чудесное и пугающее, и все долгие годы прилежных изысканий, все странствия были лишь подготовкой к долгожданной встрече с Неведомым. Такси мчало его мимо почтовой площади, с одной стороны которой промелькнула река, мимо старого рынка и места, где начиналась бухта, вверх по крутому извилистому подъему, а к северу от него за огромным сверкающим куполом виднелись залитые закатным заревом ионические колонны
