Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
оленей и прочей живности? Все глупые выдумки мужичья, чума их возьми!»
Так я шел, и ночная мгла охватила землю. На небе зажглись звезды, листья деревьев шептали что-то под дуновением ветерка. И тут я застыл, в руке моей сверкнула шпага, ибо впереди, совсем рядом, там, где тропинка сворачивала, кто-то негромко пел. Слов я не смог разобрать, но незнакомец выговаривал их со странным акцентом, словно чужеземец-язычник.
Я укрылся за стволом огромного дерева, и лоб мой покрылся холодным потом. Наконец, показался тот, кто пел, его длинная тощая фигура неясно вырисовывалась на фоне ночного леса. Я пожал плечами. Человека я не страшился. Я прыгнул вперед, угрожающе подняв шпагу.
— Стой!
Он не выказал ни удивления, ни страха. — Прошу, обходись осторожнее со своим клинком, друг.
Немного пристыженный, я опустил лезвие.
— Я никогда не ходил этой тропой, — смущенно промолвил я. — Я слышал толки о бандах разбойников. Прошу простить меня. Где лежит путь на Вильфер?
— Ах, черт побери, вы только что прошли мимо, — ответил он. — Надо было свернуть направо. Я сам иду туда, и если вам не претит моя компания, охотно провожу вас.
Я стоял в нерешительности. Но откуда эта странная робость?
— О, конечно. Я — де Монтур, родом из Нормандии.
— А меня зовут Каролус де Люп.
— Не может быть! — я отшатнулся.
Он недоуменно смотрел на меня.
— Прошу прощения, — произнес я, — но у вас удивительное имя. Ведь «люп» означает волк, не так ли?
— Члены моего рода всегда славились охотничьим мастерством, — ответил он. Во время знакомства он не подал мне руки.
— Извините, что так невежливо уставился на вас, — сказал я, когда мы шли вниз по тропинке. — Я не могу разглядеть вашего лица в темноте.
Мне показалось, что он смеется, хотя от него не исходило ни единого звука.
— Оно ничем не примечательно.
Я шагнул ближе, потом отпрыгнул. Я почувствовал, как шевелятся волосы на голове.
— Маска! — воскликнул я. — Зачем вы носите маску, мсье?
— Я дал обет. Спасаясь от стаи гончих, поклялся, что если уйду от них, буду какое-то время носить маску.
— Гончие псы, мсье?
— Волки, — быстро ответил он. — Конечно, я сказал, волки.
Какое-то время мы шагали молча, затем мой спутник произнес, — Я удивлен, что вы решились идти через лес ночью. Немногие ходят этой тропой даже при свете дня.
— Мне надо достичь границы как можно быстрее, — ответил я. — Подписан договор с Англией, я должен немедля известить герцога Бургундского. Жители деревни пытались отговорить меня. Они твердили… твердили о волке, который, как гласит молва, рыскает по здешним местам.
— Вон та боковая тропинка ведет на Вильфер, — произнес он, и я увидел узкую, петляющую дорожку, которую не заметил раньше. Она терялась в глубокой чаще, в темноте. Я поежился.
— Может быть, желаете вернуться в деревню?
— Нет! — воскликнул я. — Нет, нет! Мы пойдем вперед!
Так узка оказалась эта тропинка, что мы шли гуськом, он впереди. Я хорошо разглядел своего спутника. Незнакомец отличался высоким ростом, намного выше меня; тощий, жилистый, одет в испанском стиле. С пояса свисала длинная шпага. Он двигался легкими широкими шагами, бесшумно.
Потом он завел речь о дальних странах и приключениях. Он рассказывал о чужеземных краях, где побывал, о множестве странных вещей. Так мы беседовали, все дальше и дальше углубляясь в лес.
Я решил, что он мой земляк, но все же у него был удивительный акцент, не похожий на испанский, английский, либо какой-нибудь другой, известный мне. Одни слова он произносил невнятно и как-то странно, другие вовсе не мог выговорить.
— Этой дорогой, верно, часто пользуются? — спросил я.
— Да, но немногие. — Он беззвучно рассмеялся. Я содрогнулся. Было очень темно, тишину нарушал лишь тихий шепот деревьев.
— Ужасное чудовище охотится в здешних местах, — произнес я.
— Так говорят крестьяне, но я исходил лес вдоль и поперек и ни разу не видел его.
И он заговорил о странных созданиях, порождениях тьмы; и взошла луна, и тени поплыли среди деревьев. Он задрал голову, посмотрел на небо.
— Быстрее! — воскликнул он. — Надо успеть, пока луна не достигла зенита.
Мы торопливо пошли вперед.
— Твердят, что по лесам здесь бродит оборотень, — сказал я.
— Все может быть, — отозвался он, и мы долго беседовали об этих порождениях дьявола.
— Старухи уверяют, — говорил он, — что тот, кто убьет оборотня, уже принявшего образ волка, прикончит его наверняка, но если поразить его, пока он человек, то полудуша, которую создание испускает при смерти, будет вечно преследовать своего
