Двадцатые — пятидесятые годы в Америке стали временем расцвета популярных журналов «для чтения», которые помогли сформироваться бурно развивающимся жанрам фэнтези, фантастики и ужасов. В 1923 году вышел первый номер «Weird tales» («Таинственные истории»), имевший для «страшного» направления американской литературы примерно такое же значение, как появившийся позже «Astounding science fiction» Кемпбелла — для научной фантастики. Любители готики, которую обозначали словом «macabre» («мрачный, жуткий, ужасный»), получили возможность знакомиться с сочинениями авторов, вскоре ставших популярнее Мачена, Ходжсона, Дансени и других своих старших британских коллег.
Авторы: Брэдбери Рэй Дуглас, Блох Роберт Альберт, Лавкрафт Говард Филлипс, Каттнер Генри, Мэтисон Ричард, Говард Роберт Ирвин, Дерлет Август, Келлер Дэвид, Смит Кларк Эштон
все воины резко повернулись на шум и, охваченный бешеным гневом ирландец, словно ветер из преисподней, ворвался в зал. Он был во власти черной кельтской ярости, перед которой бледнеет неистовство берсерка-викинга. С горящими словно факелы глазами, с пеной на искривленных губах, он обрушился на тех кто, захваченный врасплох, оказался на его пути. Взгляд этих страшных глаз был прикован к Торфелу, что стоял на другом конце зала, но прорываясь вперед, ирландец крушил направо и налево. Словно пронесшийся ураган, он оставлял за собой корчащиеся в агонии и неподвижные тела врагов.
Трещали перевернутые сидения, вопили люди, из опрокинутых сосудов на пол лилась брага. Несмотря на всю быстроту атаки, путь к Торфелу преградили двое с мечами наизготовку — Халфгар и Освик. Викинг с лицом, покрытым шрамами, упал с рассеченным черепом прежде чем успел поднять клинок и, приняв удар Халфгара на свой щит, Турлох молниеносно вновь опустил топор. Острая сталь разрубила кольчугу, ребра и позвоночник.
В зале царило страшное смятение. Мужчины хватались за оружие и надвигались со всех сторон, а в середине одинокий ирландский воин молча работал топором. В своем безумии Турлох превратился в раненого тигра. Его неуловимо быстрые движения сметали как вихрь, как взрыв неодолимой силы. Едва был повержен Халфгар, как ирландец перепрыгнул через его распростертое тело и устремился к Торфелу, который вытащил свой меч и стоял, будто обеспамятев. Но люди из челяди, кинувшись на помощь хозяину, заслонили его. Поднимались и опускались мечи; среди них, словно отблеск летней молнии, сверкал далкассийский топор. Справа и слева, спереди и сзади на ирландца наступали воины. С одной стороны надвигался, вращая двуручный меч, Осрик; с другой — слуга с копьем. Пригнувшись, Турлох уклонился от просвистевшего над головой острия и нанес двойной удар: лезвием и коротким острием с другой стороны топора. Брат Торфела упал с перерубленным коленом; слуга умер еще стоя на ногах, когда острие пробило ему череп. Турлох выпрямился, направил щит в лицо воину, что бросился на него. Острый выступ в центре превратил лицо нападавшего в кровавое месиво. Уже поворачиваясь, чтобы защитить себя с тыла, Турлох почувствовал, что тень смерти нависла над ним. Краем глаза он заметил, как Тостиг Датчанин поднял свой огромный двуручный меч и застигнутый врасплох, прижатый к столу, понял, что даже сверхъестественная быстрота на сей раз не спасет его. Затем просвистевшее в воздухе лезвие ударилось о статую, и со звуком, подобным грому, раскололось на тысячу сверкающих голубых звездочек. Тостиг пошатнулся ошеломленный, все еще сжимая бесполезную рукоятку, и Турлох сделал выпад, будто держал в руке меч: острие вверху топора вонзилось Датчанину в лицо и дошло до мозга.
В этот миг отовсюду послышалось странное пение, и викинги взвыли. Гигантский слуга Торфела вдруг повалился на Турлоха, даже не опустив занесенный для удара топор. Ирландец расколол ему череп, прежде чем заметил, что в горле врага застряла стрела с наконечником из кремня. Казалось, зал наполнился странными лучиками света, что жужжали как пчелы, и жужжа несли мгновенную смерть. Турлох рискнул бросить взгляд в другой конец зала, где располагался огромный главный вход. Через него в помещение вливалась орда странных пришельцев. Были они смуглокожими и маленькими, с черными как бусины глазами и бесстрастными лицами. Их не прикрывала кольчуга, но руки сжимали боевые топоры, мечи и луки. Теперь, лицом к лицу с врагами, они пускали свои длинные черные стрелы почти не целясь, и пол усеяли трупы челядинцев.
Кровавые волны побоища захлестнули зал скалли, словно разрушительный шторм, что превращает в груду обломков столы, разносит скамьи, срывает охотничьи трофеи и украшения со стен и оставляет алые озера на полу. Темнокожих пришельцев было меньше, чем викингов, но неожиданность нападения и смертельный град стрел сравняли их числом; а теперь, в рукопашной схватке, их воины показали, что дерутся не хуже своих высокорослых врагов. Ошеломленные внезапной атакой, лишенные времени на то, чтобы подготовиться к битве, одурманенные брагой, северяне сражались со всей безудержной отвагой, свойственной этому племени. Но примитивная ярость нападавших ни в чем ни уступала доблести викингов; а там, где побелевший от страха священник собственным телом прикрывал умирающую девушку, Черный Турлох крушил врага с неистовством, делавшим одинаково бесполезными и доблесть, и ярость.
Над ними возвышался Черный Человек. И когда среди сверкающих молний смертоносной стали взгляд Турлоха ловил изваяние, ему казалось, что оно как бы выросло, стало больше, выше, словно великан нависло над сценой битвы; что голова его терялась в
