Амулет

протер их рукой, потом повернулся ко мне. Я молча утвердительно кивнул.
Немая сцена затягивалась. Искатель отвернулся к окну и застыл, с хрустом разминая пальцы. Я встал, положил ему руку на плечо:
— Борис!
— А-а! Мать-перемать! — он резко повернулся, в глазах блеснули слезы. Борис одним прыжком оказался у груши и принялся её дубасить руками и ногами, нанося такие удары, что достанься они человеку, у него отлетела бы голова!
Наконец, успокоившись, он повернулся ко мне:
— Поехали! Я своими руками сверну ему шею! Ублюдок! Какая сука — так водить нас за нос! Гнида! Поехали, чего ты сидишь!?
— Погоди… Ты уверен, что мы с ним справимся? Если через его руки проходил такие деньжищи, я думаю, он позаботился об охране своей персоны!
— А мне плевать! Паганель! Кликуху-то себе придумал, как в насмешку! У-у, трупоед, гребёна плать! Ты едешь со мной или нет?!
— Да погоди ты! — я рассердился: — Что мы с ним сделаем? Убьем? Нас поймают — это ясно, как божий день! Как мы оправдаемся перед ментами?
Борис схватил со стола договор:
— Ну вот же, вот же улика! Эта — раз! У тебя дома лежат предметы из кургана — это два! Водитель твой, свидетель — это три…
— Ага, а улика номер четыре лежит в кургане на берегу Тобола, и носит фамилию Судаков — это четыре! — оборвал его я.
— М-да… Об этом я не подумал! — задумчиво сказал Борис, успокаиваясь.
Мы снова закурили, и задумались.
— Нет, Паганеля все равно необходимо покарать! И покарать жестоко! Из-за него погибли наши ребята, Леднев! Давай устроим ему несчастный случай! Не знаю, отравим, в конце концов! — Борис решительно стукнул по кулаком по столу.
Я усмехнулся:
— Практически тоже самое говорил Судаков, когда рассказывал о разборках между его знакомыми-кладоискателями. Не иначе, как вас имел ввиду?
Борис напрягся, а потом махнул рукой:
— Ладно… Вот что я думаю: давай наймем киллера!
— Да иди ты к черту! — я вскочил: — Я, защищаясь, застрелил убийцу и подонка Судакова — и то спать не могу спокойно! А ты предлагаешь нанять кого-то, что бы убить Паганеля. Да я после этого повешусь — я не Аль Капоне, я инженер, простой советский инженер! Да! Именно советский! И воспитан своими родителями так, что не могу убивать, пусть даже и подлецов!
— Все сказал? — поинтересовался Борис, вновь сужая глаза. Он походил на рысь, готовую к прыжку, и я невольно внутренне подобрался — мало ли что взбредет в горячую голову искателя.
— А теперь скажу я! — продолжил между тем Борис: — Ментам мы его сдать не можем! Сами убить не можем! Убийцу нанять не можем! Ничего, выходит, не можем?! Вот уж хрен! Ты — как хочешь! Езжай домой, живи спокойно, спокойно спи, ешь, пей… Я все сделаю сам! Все, до свидания!
Искатель отвернулся от меня, опять уставившись в окно. Наступила тревожная, звенящая тишина…
— Серега… — не поворачиваясь, глухим голосом сказал Борис: — Ты это… Извини, погорячился я!
— Да ладно… — ответил я примирительно: — Я тебя прекрасно понимаю. Но и ты пойми меня!
— Слушай! Вы должны были вернуться девятого? — прервал меня Борис.
— Да, командировка была на десять дней!
— Значит, Паганель не ждет груз раньше! У нас ещё три дня! Время подумать есть! В конце концов, давай попробуем сдать его Слепцову! Нет, погоди, послушай: мы подсунем Паганелю какую-нибудь вещь из кургана, что бы он её продал — себе попросим копейки, как будто мы не знаем её истинной цены! И наведем Слепцова, пусть берет этого шакала с поличным! Ты останешься чистым — Паганель не успеет поднять шум по поводу исчезновения груза и Судакова, он к девятому числу должен будет уже сидеть на Лубянке! Ну, как план?
— Да вроде… А почему ты уверен, что он согласиться что-то продавать для нас?
— Должен согласиться… — Борис помрачнел: — И не для нас, а для тебя! Я-то в раритетах разбираюсь, он может заподозрить! Давай так: мы сейчас едем к тебе, я осмотрю находки из кургана, подберем что-нибудь — Паганель своими глазами их не видел, так что не догадается. Потом ты позвонишь ему, ну, наплетешь что-нибудь, вообщем, объяснишь, что деньги нужны до зарезу, договоришься о встрече. А я позвоню Слепцову и предложу ему Паганеля с потрохами — он должен клюнуть, у майора давно зуб на нас!
— Ну, а потом? Допустим, Паганель согласиться мне помочь. Он берет у меня то, что надо продать, а спустя пару дней отдает деньги — и все! Как ты его возьмешь с поличным?
— Понимаешь!.. М-м-м… Тут надо сделать так, чтобы ты сам встречался с продавцом — в присутствии Паганеля! Ты будешь подсадной уткой!
— Боря, тогда я не понимаю, как ты объяснишь все это Слепцову? Ведь для него формально продавец национального достояния, другими словами преступник, — я!