Амулет

голос: «Проси сто пятьдесят!».
— Сто пятьдесят! — бухнул я. Паганель изменился в лице, положил фибулу на стол:
— Я не ослышался? Вы сказали — сто пятьдесят? Тысяч долларов, я правильно понял?
— Она очень старая, Максим Кузьмич! И потом, она из чистого золота! Я был у оценщика в одном ювелирном на Арбате, так он сказал, что это штука достойна храниться в царских сокровищницах! Я бы ни за что не продавал её, но меня обещали убить, если я не отдам долг! — я врал напрополую, понимая сейчас все решиться.
— Хм… — Паганель задумался, потом махнул рукой: — Хорошо, допустим, я вам поверю! Но вы понимаете, чем я рискую, пытаясь продать эту фибулу?
— Чего? — прикинулся я дурачком.
— Фибулу. Так назывались заколки для плащаей, вроде вашей — древние не знали пуговиц… — снисходительно обьяснил Паганель, явно начиная нервничать.
— А-а-а! — протянул я многозначительно: — А я думал, это какой-то кулон!
— Не важно! Главное в другом — у нас в стране вряд ли найдется любитель древностей, который купит эту вещь! Вы понимаете мою мысль?
Я помотал головой:
— Нет, не понимаю!
— О, господи! Ну, мне придется продавать её за границу! А это очень опасно — продажа за рубеж культурных ценностей, это карается! Вообщем, мой интерес в данном деле — семьдесят тысяч!
Я про себя злорадно ухмыльнулся — вот и поперла из тебя гниль, старая жадоба! А вслух сказал:
— Что вы, Максим Кузьмич! Согласитесь хотя бы на пятьдесят!
— Шестьдесят! И давайте не будем торговаться! Я рискую всем, вплоть до жизни! Если бы вы не были мне лично симпатичны, Сережа, я вообще не взялся бы вам помогать! — Пагнель вдруг громко хлопнул ладонью по столу и закричал:
— Зоя! Ну где чай, наконец?! — потом повернулся ко мне: — Ну, так вы согласны?
Я с минуту покочевряжился, изображая деятельную борьбу с самим собой, потом кивнул:
— Хорошо, договорились!
— Ну и чудненько! — Паганель расцвел, вновь привратившись в уютного, домашнего Деда Мороза с козлиной бородкой: — Вы оставите фибулу у меня, а девятого утром я передам вам деньги!
Я решительно замотал головой:
— Извините, Максим Кузьмич, но ни в коем случае! Не обижайтесь, пожалуйста, но в этой… как вы назвали, «футболе»?
— Фибуле! — рявкнул, оскалившись, Паганель, впиваясь пальцами в подлокотники кресла.
— Да, в этой фибуле моя последняя надежда! Я ни за что не выпущу её из рук до самой продажи! Вы, разумеется, сами отдадите её покупателю — но при мне!
Паганель закрыл глаза, откинулся назад, кресло под ним жалобно скрипнуло. Повисло молчание…
— Хорошо! Вообщем, где-то я вас понимаю… — наконец тихо сказал он: Будь по вашему! Завтра в районе трех часов дня я позвоню вам, и мы отправимся на встречу с покупателем! Но за это… За это вы все-таки уступите мне ещё десять — я очень рискую, знакомя продавца и покупателя! Да, разумеется, все это в случае, если покупатель вообще согласиться!
Я кивнул, встал:
— Будем надеется, что согласиться! У меня нет другого выхода!
Произнося все эти слова, я сам себя видел героем какого-то дурацкого детектива. На миг мне даже показалось, что Паганель обо всем догадался, и просто водит меня за нос…
Я попросил у хозяина разрешения, позвонил к себе домой, Борис сразу смекнул, что я звоню от Паганеля, поэтому долго мы не разговаривали — он уже собирался, пообещал, что после встречи с Слепцовым сразу же позвонит, я намекнул ему, что у меня все в порядке, Паганель согласен, и мы попрощались. Не уверен, что Паганель слышал наш разговор — телефон стоял в прихожей, а он ушел на кухню и о чем-то говорил там с Зоей, но, как говориться, бреженого Бог брежет — я говорил с Борисом почти шепотом…
Не дожидаясь что-то уж очень долго кипящего чая, я сослался на дела и поспешил смыться — мне совершенно не улыбалось встретиться с Зоей, разговаривать с нею о чем-то…
* * *
К дому я подходил, одолеваемый сомнениями. На кухне горел свет — как и в тот вечер, когда мы с Борисом, напуганные амулетом, сломя голову бежали из квартиры. «А ведь амулет сейчас наверняка у Паганеля!», — подумал я, входя в подъезд. Как все просто и страшно сложилось!
Бориса дома, как и следовало ожидать, не было. Про себя обругав искателя козлом, за то, что он не выключил свет, я разделся, прошел на кухню, и тут свет потух — совсем как в тот вечер! Я облился холодным потом, но потом страх сразу исчез, мне даже стало интересно — что за дела! Я шагнул в прихожую, и тут свет снова зажегся!
«Чертовщина какая-то!», — пробормотал я, уже чувствуя, в чем разгадка этого необьяснимого феномена, снова отступил на шаг назад — свет потух! Шаг вперед — зажегся!
«Тьфу ты!», — я в сердцах саданул рукой по кухонной двери: «Действительно,