Амулет

Алеша… — Паганель опустился на колени рядом с телом друга, потряс его, поднял на меня полное муки лицо:
— Он… умер?!
Я молча кивнул. Борис выругался в адрес ускользнувшего убийцы, присел рядом, положив Паганелю руку на плечо:
— Максим Кузьмич! Может, «Скорую»?
— Поздно… Его душа уже далеко…
Я посмотрел на Паганеля:
— Алексей Алексеевич пытался сказать какие-то цифры, номер телефона. Семь семь восемь, потом, кажется, двадцать или двенадцать, и два ноля! Он просил позвонить сейчас.
Паганель вяло махнул рукой:
— Идите, звоните… Я знаю этот номер… За нами приедут… Я пока посижу здесь, с ним…
Я бережно передал тело Паганелю, поднялся. Борис брезгливо разглядывал трость, наконечник которой имел узкую прорезь. Там, видимо, и скрывалось то самое, роковое для Алексея Алексеевича лезвие.
Мы с Борисом обогнули рощу и вышли на улицу. На углу соседнего дома прилепилась телефонная будка. К счастью, автомат работал. Я торопливо набрал: семь, семь, восемь, двенадцать, два ноля… Тишина.
— Попробуй теперь после восьмерки — двадцать! — сказал Борис. На этот раз соединилось, и после четвертого гудка сухой мужской голос сказал: «Да!».
Я довольно путано рассказал о случившимся. В трубке помолчали, наконец тот же голос без всяких эмоций сказал: «Ждите, через пятнадцать минут мы будем! В милицию не звонить!». И гудки отбоя…
Паганель все так же сидел, покачиваясь, и гладил тело друга по плечу. Борис тронул меня за рукав, негромко сказал:
— Пусть они побудут вдвоем! У тебя есть закурить?
Я дал искателю сигарету, прикурил сам, и мы, не сговариваясь, повернулись так, чтобы не видеть труп Леднева и помертвевшего от горя Паганеля, молча уставившись на темные глыбы домов…
Они приехали гораздо быстрее, буквально через десять минут. Серебристый микроавтобус с тонированными стеклами въехал прямо на пустырь, затормозил, взвизгнув, в трех шагах от нас. Из-за руля вылез высокий мрачный мужчина, двери салона открылись, и ещё трое вышли и двинулись к нам.
Высокий наклонился над Алексеем Алексеевичем, коснулся шеи, вздохнул и сурово бросил приехавшим с ним:
— Тело — в машину!
Затем он повернулся к безучастному Паганелю, по прежнему сидящему в грязи:
— Вот и пересеклись наши дорожки! Что, поиграли в интеллигентскую мафию? Алексей Алексеевич всегда был идеалистом, и поплатился именно за это. Но о мертвых либо хорошо, либо… Но вы то! Вы же знали, чем все может кончиться! Какое вы имели право? Да ещё и людей втравили! — он кивнул в нашу с Борисом сторону. Я почувствовал, как искатель напрягся, шагнул к высокому:
— Послушайте, вы!..
Тот лишь махнул рукой:
— Перестань! Значит так: Максим Кузьмич, вы поедете с нами. Вы нужны нам, как свидетель. Пока как свидетель! — затем он повернулся к нам: — А вы… Забудьте все, что тут было, и все, что было до того! Ваше участие в этом закончилось! Максим Кузьмич вам все после обьяснит. Мы бы взяли этого попрыгунчика сегодня к полудню, не устрой вы эту самодеятельность! Вообщем, прощайте!
Он круто повернулся и зашагал к машине, в которую его спутники уже укладывали тело. Паганель медленно встал и побрел следом. Я не выдержал:
— А может быть вы хотя бы скажете нам, кто вы?
Высокий помог Паганелю сесть в микроавтобус, закрыл дверь, обошел машину, у водительской дверцы обернулся и не громко сказал:
— Майор Федеральной Безопасности Слепцов. Отдел по борьбе с хищениями культурных ценностей! Ваше любопытство удовлетворено, я надеюсь? — и тут же смягчился: — Мужики, все будет нормально! Идите по домам, и больше не лезьте во всякие авантюры! Прощайте!
Машина развернулась, обдав нас сладковатой гарью выхлопа, выехала на асфальт и быстро умчалась…
— Я чувствую себя, как последний пацан после педсовета… — Борис сплюнул в сторону, и пошел в сторону моего дома. Я бросил окурок и двинулся за ним. Как нелепо, глупо и ужасно все получилось!
Мы поднялись по темной лестнице, я загремел ключами, открывая дверь. Неожиданно с тихим скрипом приоткрылась соседняя дверь. В щель высунулась заспанная рожа соседа Витьки:
— Серега! — шепотом сказал он: — Это ты? Че у вас тут? Разборки какие, в натуре? Может, братву собрать?
Я досадливо отмахнулся:
— Витек, иди спи. Все нормально. Все путем…
…Мы сидели на кухне. Борис курил. В занавешенное одеялом разбитое окно поддувало. Я бездумно крутил в руках брелок от ключей — пластмассовую фигурку какого-то японского божка с оскаленной рожей и злым взглядом изогнутых узких глаз. В голове было пусто, на столе было пусто, в квартире было пусто. Пустота… Кругом одна пустота…
Борис