Амулет

сунул окурок под струйку воды, вечно текущей из неисправного крана над раковиной, кинул мокрый фильтр в мусорное ведро:
— Серега, я спать!.. Завтра, вернее уже сегодня, вечерком поеду домой. Хватит, навоевались…
Борис ушел, я услышал скрип пружин и спустя минуту — его похрапывание. Мне спать не хотелось. Только что на моих глазах убили человека. Хорошего, наверняка, человека, у которого был дом, жена, дети, внуки, все они любили его, наверняка и сейчас жена не спит, волнуется, ждет… Она ещё не знает, что её муж, Алексей Алексеевич Леднев, убит на грязном пустыре в одном из спальных районов Москвы своим учеником, и его окровавленное тело трясется в гэбэшном микроавтобусе, наверняка будет сдано в какой-нибудь ведомственный морг… Тьфу, черт, ахинея какая лезет в голову! Эх, выпить бы и забыться. Надо будет спонталычить Витьку, давануть пузырек. Сейчас ещё рано, сколько там?.. Пять сорок две. Покурить, что ли? Две сигареты осталось. Откуда этот майор знает Паганеля? Интересно, меня или Бориса будут вызывать на допрос? Или обоих…
Мое личное ближайшие будущее вообще беспросветно — ну, обещал Виталик устроить на работу, ну и что? Не от него одного там все зависит… От Николенькиных денег осталось тысяч триста в рублях, если экономить, можно месяц продержаться. Хорошая дочка у Паганеля, только имя подкачало — не люблю Зой, Зин, Оксан — что-то хищное, с клювом и когтями… Когти, синие птичьи лапы в ведре. Здорово мы вмочили этим бомжам. Одежду надо почистить. Часов в десять пойду к Витьке, купим с ним вина, крепленку какую-нибудь, бутылок пять! Помянем Николеньку, Алексея Алексеевича… Как он его — из трости лезвием, прямо в горло! А ведь мог и в меня… Уроды, поперлись ловить, не знали, с кем связались… Вечер, холодно что-то к вечеру… Дует…
Я рывком проснулся и обнаружил, что сижу за столом, уронив голову на столешницу, под потолком горит лампочка, а из-под одеяла на окне пробивается дневной свет.
«Черт! Сколько же я проспал?», — я глянул на часы. Ого! Одиннадцатый час! Я встал, заглянул в комнату — Борис спал богатырским сном, разметавшись по кровати. Неожиданно задребезжал телефон.
Звонил Паганель. Узнав, что мы тут, сказал, что через час будет, и повесил трубку.
Я растолкал Бориса, мы попили пустой чай — хлеб и молоко, купленные мною несколько дней назад, испортились и в пищу не годились.
Паганель приехал почти в половине двенадцатого. Выглядел он не важно смерть Леднева и последующие события здорово выбили всегда бодрого искателя из колеи.
Он сгорбился, навис над столом, вяло отхлебнул чаю и лишенным интонаций, каким-то бесцветным голосом начал рассказывать о произошедшем сегодняшним утром.
Алексея Алексеевича отвезли в Лефортовский морг, оповестили семью. Дежурный врач дал заключение о смерти, милиция зафиксировала заявление Паганеля. Затем поехали на Лубянку…
Майор Слепцов занимался Судаковым уже несколько лет. Дважды опергруппы практически настигали преступника, за которым числилось множество громких дел, но всякий раз Судаков ускользал. Наконец агенту Слепцова удалось под видом перекупщика ценностей, представляющего интересы крупных иностранных коллекционеров, познакомиться с Судаковым, войти к нему в доверие и договориться о сделке — Судаков собирался продать что-то необычное и очень дорогое, видимо, наш амулет. Сегодня в двенадцать дня должна была состояться встреча, во время которой Слепцов планировал взять Судакова с поличным. Наше вмешательство наверняка спугнуло «мистера Рыбу», и в ФСБ практически не надеются на то, что Судаков на встречу придет. На всякий случай к нему на снимаемую квартиру отправлена засада. Паганель рассказал Слепцову о тайнике — оказалось, что гэбэшники прекрасно знают и о нем, и о наших приключениях в овраге — за тайником велось скрытое наблюдение…
— Вот козлы! — не вытерпел Борис: — Нас там чуть не замочили, а они «вели наблюдение»!
Но самая главная новость — к семи часам в кабинет Слепцова, где уже сидел Паганель, привезли практически всех влиятельных «поисковиков», и майор в ультимативной форме предложил «Поиску» прекратить свое существование добровольно в обмен на его, Слепцова, обещание забыть о всех членах группы и их не вполне законной деятельности — ведь все предметы материальной культуры, представляющие художественную и историческую ценность, найденные на территории России, подлежат сдаче государству… Тут же некоторым искателям была предложена работа в качестве экспертов в отделе Слепцова. Что интересно — не согласился ни один!
— Мы слишком мешали Слепцовскому отделу работать! — пояснил разгон «Поиска» Паганель, невесело усмехнувшись: — Так что, Борис, теперь