Амулет

воспоминание: Борис достает из бокса амулет, покачивается серебряный кружок на цепочки, бегут по кругу фигурки людей, животных, изгибает веки бирюзовый глаз. Но теперь мне кажется, что нет злости в его взоре — он лукаво щурится, словно говорит: «Что, человек, плохо? А будет ещё хуже!».
Я с великим трудом сел на кровати, помотал головой, отгоняя видение, и обнаружил, что практически голый. Но самое ужасное — рядом со мной, бесстыдно раскинувшись, чуть прикрытая простыней, сладко похрапывала какая-то женщина со смазанным пухлогубым ртом и огромными, дряблыми грудями!
Минуту я просидел, как буддийский божок, тупо таращась на мою сокоешницу, наконец в голову пришли более-менее здравые мысли, я осторожно встал, нашел одежду, сходил в туалет, но унитаз оказался здорово загажен, и его вид настолько возмутил мой похмельный организм, что меня вывернуло. Потом, правда, стало легче, я умылся, даже почистил зубы, поглядел на себя в мутное зеркало — и не узнал! Весь в пластырях, опухший, обвисший… Как будь-то про меня сказано:
«Шире карты Мордовии в зеркале рожа,
Глаз не видна, сплошная опухшая кожа.
Это кто? Это я? Я вот этот бульдог?
Ой, что было вчера! Но я вспомнить не смог…»
Я пошел на кухню ставить чайник — и тут проснулась «царевна Будур».
Видимо, подругой она была опытной — когда я услышал шум в комнате и вошел, моя нечаянная гостья, абсолютно голая, сидела на корточках на полу и сливала в грязный стакан из уцелевших бутылок остатки вина, водки и пива. Мутной жидкости набралось практически полстакана. Женщина равнодушно глянула на меня пустыми, как у куклы, белесыми глазами и одним протяжным глотком выпило содержимое стакана. Меня снова замутило…
С трудом втолковав захмелевшей диве, что продолжения банкета не будет, я кое-как заставил её одеться и проводил до дверей. Честно говоря, меня мучил один вопрос — было у нас что-нибудь или нет, но спросить я постеснялся, а по другому определить не мог — я абсолютно, катастрофически ничего не помнил!
В дверях моя визави обернулась и потянулась поцеловать меня мокрым ртом. От неё пахнуло таким перегарищем, что я довольно грубо оттолкнул женщину. Она уничижительно посмотрела на меня, усмехнулась: «Козел! Импотентная рожа!», плюнула на пол и пошла вниз по лестнице, виляя бедрами и спотыкаясь на каждой ступеньке. Ее фраза, как не странно, меня утешила, я закрыл дверь и пошел наводить порядок…
Я ещё не успел собрать всех бутылок, как в дверь позвонили. Сильно подозревая, что это вернулась мадам, забывшая что-то из своего гардероба ( причем я сразу увидел, что — на разосланной кровати валялись голубенькие трусы пятьдесят шестого размера! ), я поплелся в прихожую.
Но это была не она! На пороге, возвышаясь во весь свой могучий рост, бугрясь мышцами, обтянутыми камуфляжем, стоял Виталик, Катькин «двоюродный кузен». Был Виталик свеж, подтянут и весел. В руках его блямкала чем-то стеклянным спортивная сумка, а на красном чистовыбритом лице застыла улыбка:
— Привет, родственничек! Бухаешь? — голос Виталика, очень тонкий, как у ребенка, совершенно не подходил к его бравой внешности «качака». Я застенчиво улыбнулся:
— С чего ты взял? Так, посидели вчера маленько…
— Ни хрена себе маленько! — Виталик прошел в комнату, окинул её орлиным взором, посмотрел на меня: — Пропадаешь?
Я молча кивнул — с утра пораньше, а было всего девять, картина моего морального падения столь меня напугала, что в голове уже созрел план сходить, закодироваться.
Виталик между тем уселся на разосланную кровать, подстелил под задницу покрывало, ещё раз оглядел стол и спросил:
— Врачебная помощь требуется?
— В смысле? — не понял я.
— В смысле лечения головки! — и Виталик извлек из своей сумки две бутылки «Жигулевского»!
— Ух ты! Спаситель! Айболит! Виталик, ты просто гений, Чип и Дейл, един в одном лице! А как ты догадался? — я засуетился, выискивая на столе более-менее чистые стаканы.
— Да ты что, совсем? Что, ничего не помнишь? Как мы вчера по телефону разговаривали? Как ты мне какую-то хреновину нес — про амулеты, археологов, ФСБ? Ни-че-го?
Я отрицательно помотал головой. Я действительно не помнил нашего вчерашнего телефонного разговора, если на то пошло, я вообще ничего не помнил!
Виталик улыбнулся:
— Ладно, понято… На, держи, лечись! — и швырнул мне бутылку пива. Все, что я смог сделать — это увернуться. Кто же заставляет человека с похмелья ловить такие вещи! Бутылка, блеснув зеленым боком, врезалась в стену и гулко разлетелась, зашипев вспеневшимся пивом! Я вскрикнул.
— Ну ты, чувак, совсем! — покачал головой Виталик, достал из сумки ещё бутылку и бережно передал в мои