Амулет

взглядов.
Я решительно сжал пальцами костяную рукоять, и двинулся к двери, но тут мне на встречу из прихожей шагнул второй «братвец» — белобрысый, в кожаной куртке, с какими-то свинячьими глазками на пухлом лице.
Увидев у меня нож, он побледнел, поднял в испуге руки, словно отталкивая :
— Братан, все! Не надо, только не убивай ни кого! Мы уходим! Все нормально!
— Порежу! — истошно заорал я, размахивая длинным, широким, сверкающим ножом, как мечом. Белобрысый в ужасе шарахнулся в прихожую, я было сунулся за ним, но тут из кухни появился чернявый, с горящими злобой глазами, и с табуреткой в руке.
— Убью! — он замахнулся и швырнул табуретку, целясь мне в голову. Я успел нырнуть обратно, в комнату, и меня не задело. Табуретка с грохотом ударилась о притолоку, посыпалась штукатурка.
«Их всего двое!», — понял я, повеселел, и выставив нож перед собой, шагнул в прихожую:
— Убирайтесь, суки! Порежу!
— Да че ты, гнида! — чернявый, пьяно куражась, двинулся на меня, но второй парень, более трезвый, перехватил его:
— Куда ты, дурак! Он же тебя…
И мне:
— Братан, извини! Мы уходим, все нормально!
— Ни хрена себе — нормально! — присвистнул я, опуская нож.
— Ты, сука, убери нож, и я тебя сделаю! — заорал чернявый, забился в руках своего друга, намереваясь вырваться.
— Я у себя дома! — сказал я ему в ответ: — Хочу, нож возьму, хочу топор!
При упоминании топора белобрысый опять побледнел, и потащил чернявого из квартиры, не переставая извиняться. Захлопнулась дверь, и я остался один.
Поставив табуретку посредине прихожей на ножки, я сел на неё и закурил. Меня трясло — нервы, расшатанные алкоголем, плохо вынесли визит «братвы».
А из подъезда тем временем слышались удаляющиеся вопли чернявого:
— Да я его сделаю, козла! Он, ссыкун, всю жизнь работать на аптеку будет! С ножом вылез! Тьфу!
И примирительный басок белобрысого:
— Да ладно, Колян! Он же прав — он у себя дома! Он же нас не звал! Это Гоша, козел, натрендел: «Там все бухают! Там всегда шалман!»
Голоса удалялись. Я посмотрел на нож, все ещё зажатый в моей руке, и с обреченностью осужденного на казнь подумал: «С тех пор, как началась вся эта заваруха с амулетом, мое существование превратилось в какой-то нескончаемый боевик! Как хорошо было раньше! Размеренная, спокойная жизнь! Работа, дом, телевизор. Жена, друзья, уют и порядок. Субботние поездки в гости, рыбалка на Клязьме, пикники на природе. Футбол, кино… Куда все ушло? Словно и не было ничего! Проклятый амулет!».
Вдруг то, что называется «внутренним голосом», сказало мне: «Все началось гораздо раньше! Не обманывай себя! Вспомни, как ты жил ещё год назад? Тебя, как комнатное растение в горшке, поливали, удобряли, давали тебе свет… Все в мире подчинено закону равновесия! Если где-то что-то убыло, значит где-то что-то прибыло! Сейчас ты расплачиваешься за растительное существование последних пяти лет! И Катя покинула тебя по этому же!».
Невеселые мысли давили на меня, спать расхотелось, нервная дрожь унялась. Я спрятал нож на прежнее место, подмел мусор в прихожей, прислушался к звукам в подъезде — не захотели ли мои визитеры вернуться?
Все было тихо. Плюхнувшись в комнате на кровать, и опять пожалев об отсутствии телевизора, я выудил из-под кровати чемодан с книгами, которые Катерина оставила, заявив, что: «Они слишком обтрепанные!», порылся и неожиданно наткнулся на тонкую брошюру «Как выжить в этом мире?», написанную неким Юрьевым.
Следующие два часа я читал эту на удивление увлекательную книжку, содержащую массу советов на все случаи жизни — от рекомендаций, как укрыться от дождя в чистом поле, до наставлений, как себя вести в случае нападения насильника.
В одиннадцатом часу зазвонил телефон. Я снял трубку и буркнул:
— Да! — ожидая услышать Витьку или ещё кого-нибудь из вчерашней гоп-компании. Но я ошибся — в трубке секунду помолчали, а затем приятный женский голос осторожно произнес:
— Алло! Будьте добры Сергея!
— Он у телефона! — уже полюбезнее ответил я, заинтригованный.
— Ой, Сережа, здравствуйте! Это Зоя, дочь Максима Кузьмича! Сережа! Я понимаю, что уже поздно, но у нас тут… В общем, папа уехал в Германию, а полчаса назад в дверь стали ломиться какие-то типы! Я спрашиваю: «Кто там?», а они не отвечают! И опять стучат! Потом ушли, а потом опять пришли и снова стучат! Мне страшно, Сережа! Я не знаю, что мне делать, нашла у папы в кабинете на столе ваш телефон и позвонила… Может быть, милицию вызвать? Ой, опять стучат!
— Зоинька, не волнуйтесь! — я лихорадочно соображал, что бы посоветовать напуганой девушке: — Это какая-нибудь шпана, хулиганы малолетние! Если