Амулет

все таки!
— Сережа, я её совсем не помню! Она отказалась от меня ради сытой жизни в Америке — какая же она мне мать! И все, кончили об этом!
Зоя замкнулась, веселость её куда-то улетучилась. Я проклинал себя за нетактичность, и что бы исправить положение, спросил, где Зоя учиться.
— В МГУ, на юридическом. После школы два года поступала в МГИМО, но не проходила по конкурсу. Теперь вот на третьем курсе, а подруги-одноклассницы уже заканчивают. А что за водку вы принесли?
— «Абсолют»! Очень хорошая. Так сказать, боевой трофей!
— Давайте выпьем! Никогда не пила чистую водку! Вы меня научите?
Я, скрипя сердцем, согласился. В бутылке было больше половины, а я боялся, что «на старые дрожжи» меня развезет — завтра собеседование!
Зоя принесла тонкие хрустальные рюмки, нарезала ветчину, соленые огурцы, открыла баночку красной икры. Я разлил «Абсолют», поднял рюмку, предложил:
— Зоя, за вас!
— Нет-нет-нет! Давайте выпьем за любовь — двигатель мирового прогресса! Так говорил один мой знакомый, он утверждал, что без любви не могут родиться одаренные дети, которые потом становятся гениями и двигают вперед нашу цивилизацию!
Я подивился замысловатости тоста, мы чокнулись, я опрокинул рюмку в рот, глотнул, проталкивая обжигающий комок в желудок, хрумкнул огурцом. Зоя застыла, с неуверенностью глядя на свою рюмку.
— Смелее! — подбодрил я ее: — Выдох, одним глотком выпиваешь, и закусываешь! Все очень просто!
Девушка секунду помешкала, шумно выдохнула и вылила содержимое рюмки в рот. Выпученными глазами она уставилась на меня, замахав рукой. Я сунул ей в руку вилку с кусочком огурца. Зоя вдруг улыбнулась, аккуратно сняла огурец с вилки, зажала его между ровными мелкими белыми зубами, на миг застыла так, словно поддразнивая меня, и сьела! Чертовка, у неё это получилось очень сексуально!
— Здорово я вас разыграла? Ну, сказала, что не умею пить водку!
Я усмехнулся:
— Здорово… Проверяли меня, гожусь ли на роль спаивателя молоденьких симпатичных девушек?
— Ага!
— Ну и как, гожусь?
— Годитесь! А давайте выпьем на брудершафт! А то все «вы» да «вы»…
Я снова наполнил рюмки, взял свою в руку, продел в полукольцо Зоиной руки, мы опять чокнулись и выпили. Зоя бесшумно опустила рюмку на стол, мы потянулись на встречу друг другу, я ощутил губами упругие влажные губки девушки, и сразу — острый подвижный язычок между ними.
Честно говоря, я не ожидал такого! Мы целовались, пергнувшись друг к другу через стол. Так, не отрывая губ, Зоя выпорхнула из-за стола и как-то очень естественно оказалась у меня на коленях…
И была ночь… И было утро…
Я проснулся довольно рано — часы в гостиной пробили восемь. Зоя безмятежно спала, положив свою изящную головку мне на плечо. Я ощущал её тело, остренькие груди, тепло её кожи. Но в то же время вся наша бурная ночь казалась мне чем-то ненастоящим — как-будьто это была игра. Нет, Зоя оказалась очень грамотной девушкой в плане секса, но делала она все очень… ну, хорошо, что ли! Как будь-то экзамен сдавала — без лишних движений, без особых эмоций… Оценку «пять» она, безусловно, заработала, но… Вот, подобрал — это напоминало спорт!
Пока я размышлял, Зоя проснулась. Она открыла глаза, улыбнулась мне, чмокнула в щеку, вскочила с кровати, потянулась, с хрустом разминая свое молодое, точеное, соблазнительное тело, обернулась на меня, мол, оценил? Потом, напевая, подошла к большому ковру, висящему на противоположной стене её комнаты, что-то повесила на него или сняла…
— Ты что делаешь? — удивился я, приподнимаясь на локте.
— А, так, ничего! — пропела Зоя, подхватила со стула халат и, выбегая из комнаты, крикнула: — Я в душ, а ты сделай кофе, пожалуйста!
Я встал, оделся, и, натягивая носок, посмотрел на ковер. Весь низ этого пушистого, благородного изделия бухарских ковроделов покрывали английские булавочки, к ушкам которых были привязаны пучки волос, разных волос: рыжих, черных, белобрысых, кудрявых, прямых, даже седые попались! Но, насколько я понимаю, все волосы были мужскими. И в самом низу ковра я вдруг увидел булавку со своими волосами! И когда она только успела!
«Это что же?! Эта паршивка коллекционирует мужиков! Сколько их у нее? Пятнадцать… двадцать девять… сорок один… шестьдесят восемь… Ого! Почти сотня! Вот тебе и будущий юрист! Небось, хвалиться перед подругами! Да и те, наверное, такие же… А я-то расчувствовался, дурак!». Я до конца оделся, почему-то вспомнив нашу с Борисом дурацкую записку, адресованную Зоя, и мне вдруг стало стыдно. Стыдно за себя, за Бориса, за наше скрытое жеребячье соперничество. Да уж, вот во истину — о времена, о нравы! Дочь