Амулет

— только преступник, человек с нечистой совестью, следуя поговорке: «Береженого Бог бережет!» будет шарахаться от всех и от каждого!
Мы, уже не таясь, наддали, несясь под гору, как на крыльях. Свистел в ушах ночной студеный воздух, порскали из пожухлой травы какие-то мелкие ночные птахи, а мы все ускоряли свой бег.
Судакову вроде бы некуда было деваться — впереди изогнулась река, и только взобравшись вновь на гору, он смог бы улизнуть.
— Стой, сука! — заорал Борис, делая чудовищные прыжки. Судаков метнулся было вправо, потом вдруг резко изменил направление и бежал теперь к темнеющим ивам, склонившимся над водой. Мы не видели за деревьями того, что увидел он — через неширокую в этом месте Угру были переброшены «клади» — узкий, почти лежащий на воде мостик без перил, старый, как бабка Пустыриха.
— Уходит! — опять закричал Борис, и мы поднажали. Судаков уже ступил на «клади», слышно было, как его ботинки стучат по мокрым доскам.
Но и нам до мостика было рукой подать! Борис первым ворвался на непрочный настил, и ту случилась беда. Добежав почти до того берега, искатель поскользнулся и слетел в холодную октябрьскую воду!
Я подбежал к Борису, помог ему выбраться на доски. С искателя ручьями лилась вода, мало того — он по прежнему сжимал в руке гранату!
Мы потеряли драгоценные секунды, Судаков уже несся, сломя голову, по заречному лугу, на котором виднелись стоги оставленного на зиму снега.
— Вперед! — упрямо прохрипел Борис, и зашлепал вверх по пологому берегу. Бежать в мокрой, сразу отежелевшей одежде ему было неудобно, я вырвался вперед, но догнать стремительно несущегося Судакова у нас уже не было никаких щансов.
— Эх, жалко, не доброшу! — кричал Борис, потрясая гранатой: — Все равно бежим, Серега! Загоним его, никуда не денется, скотина! В рот ему ноги, трах-тарарах!
На бегу я пытался рассуждать. За нешироким лугом темнел лес, посредине которого угадывалась просека. Судаков мог бежать только туда — вломись он в лес без дороги, мы вдвоем быстро бы его настигли. Но убийца почему-то уклонялся левее, приближаясь к копне сена недалеко от леса.
— Быстрее, Серега! — вопли Бориса, как мне казалось, должны были перебудить все Корьёво.
— Не ори, дыхание сбиваешь! — крикнул я ему, а Судаков тем временем добежал до копны и с ходу зарылся в нее, что-то ища в сене.
До него оставалось буквально сто метров, когда бывший археолог выволок из сена черный, блестящий никелем мотоцикл!
— Борис, гранату! — отчаянно закричал я, понимая, что — все, не догнали! Но искатель слишком сильно отстал от меня, и ни один человек в мире не добросил бы тяжелую «феньку» с того расстояния.
Рыкнул мотоцикл, и как на зло, завелся с первого «пинка»! Судаков вскочил в седло, плеснула светом фара, и ровный рокот мотора начал удаляться, а спустя несколько секунд «мистер Рыба» скрылся во мраке, сгустившимся на просеке.
Я остановился, тяжело, с надрывом дыша. «Все же надо бросать курить!», — мелькнула в голове мысль: «Дыхалка совсем никуда!».
Подбежал злой, тоже запыхавшийся Борис:
— У, гад! Ушел! Обштопал нас, как сосунков, и ушел! Сволота! А ведь могли бы грохнуть его! Э-эх!
Я выпрямился, посмотрел на сыплющего ругательствами искателя:
— Борь, что с гранатой-то делать?
— Да это-то фигня! — отмахнулся он: — Кольцо на место вставить, и делов-то!
Борис сунул руку в карман, пошарил там, потом удивленно-испугано глянул на меня, снова, как и во время нашего путешествия на телеге, сверкнув белками, и полез левой рукой в другой, правый карман.
— С-серега, нету!
— Чего нету? — похолодел я.
— Кольца… Е-мое, потерял, когда бежали!
Я испуганно уставился на Бориса:
— И что теперь?
Искатель решительно рубанул воздух рукой:
— Что делать, что делать!.. Бросать придется! Давай, пошли подальше, в лес, а то у меня рука замерзла, нету сил чеку держать!
Мы, снова бегом, помчались через луг к лесу. По просеке, как я и думал, проходил грязный проселок, по которому уехал Судаков. Разбрызгивая жидкую грязь, мы со всех ног побежали по нему подальше от Корьево, чтобы шум взрыва не был очень слышен в деревне.
— Не могу больше! — простонал минут через десять Борис: — Руку судорога ведет, боюсь, не удержу! Ой!
Раздался ощутимый, металлический щелчок — сработал взрыватель. Борис с криком размахнулся, кинул гранату вперед, и в прыжке свалил меня, накрывая свои телом. Я от неожиданности не успел среагировать, и пропахал лицом мокрую землю на обочине. Сверху на меня всем своим не малым весом навалился Борис, и тут так шарахнуло, что у меня заложило уши!
— Все! — сказал Борис, сел в лужу — ему, мокрому, было теперь все равно, и тоскливо