Амулет

Энковским, моему удивлению не было предела.
Ребята из другой смены, старожилы, отпахавшие на стоянке почти год, удивили меня ещё больше, рассказав, что у нас ставят машины такие известные люди, как Нишулин, Домкратов-Синий, Большиков, Тафт, Будулайнен, Габо, Ивицкая, Ячмененко, Горбокайте, её муж Кисляков, Юрнольник и шоумен Юсупович.
За семь лет жизни в столице я ни разу не встречал никого из отечественных «звезд», и поэтому несколько оробел, узнав о таком количестве клиентов-знаменитостей, с которыми я могу встретиться в любую минуту.
Помимо дежурств, раз в неделю я посещал теперь спортзал, где исправно дергал за ручки тренажеров и с наслаждением плескался в бассейне. После окончания испытательного срока к физподготовке должны были прибавиться огневая и психотренинг.
Под валом новых впечатлений события, связанные со смертью Николеньеи и Леднева, стали потихоньку забываться, отходить на второй план, утратили свою, ну, актуальность, что ли… Забылось даже ощущение ужаса и беспомощности, а треклятый амулет больше не мерещился мне ни на яву, ни во сне…
Первая получка, тристо долларов, сподвигла меня на покупку телевизора, о котором я давно мечтал. Конечно, чудо телевизионной техники, вроде Паганелевой «Сони», я не потяну, а дешевенький корейский аппарат, с полуметровым по диагонали экраном, был мне вполне по средствам. Но странное дело: купив телевизор, я с удивлением обнаружил, насколько тупо и неинтересно наше отечественное телевидение. Реклама, сериалы, голливудские фильмы-конструкторы… Спрос рождает предложение — со следующей получки я твердо решил купить видеомагнитофон, чтобы смотреть то, что мне нравиться.
Так, в мелких делах и заботах, шло время. Витька больше не появлялся, Борис, позвонив как-то, снова пригласил в гости, но в выходные я работал, а в будни работал он, и встреча не сложилась.
Был обычный октябрьский день, понедельник. Я, как всегда, к трем дня приехал на стоянку, заполнил журнал, пересчитал машины, отметил количество свободных мест и сел читать книгу, дожидаясь напарника, который почему-то опаздывал, наверное, застряв в своем Солнцево.
Капитан приехал аж в седьмом часы. Был он бледен и почему-то здорово нервничал. Извинившись за опоздание, и как-то неприятно пряча глаза, капитан достал из сумки бутылку водки:
— Серега, у меня повод. Дочку замуж отдаю, давай выпьем сегодня, ближе к ночи? Событие все же…
Пить мне, честно говоря, не хотелось. Во-первых, я боялся снова надраться, во-вторых, на службе нам пить было строжайше запрещено, и, наконец, в третьих, я совершенно не хотел пить с рябым капитаном — ну о чем нам было с ним разговаривать? Но повод все же обязывал — свадьба дочери, святое дело, и после одиннадцатичасового телефонного рапорта мы сели, разложив закуску, капитан разлил водку и мы выпили по первой, за здоровье молодых.
Неприятное чувство неестественности возникло у меня где-то на третьем тосте — слишком уж моя доза превышала капитанову. Но, за анекдотами и всякими прибаутками, я не придал этому значения — мало ли, может человек хочет как-следует угостить напарника!
Обычно ночью мы спали по очереди — три часа один, три часа другой. Но сегодня капитан, сославшись на опоздание, предложил мне поспать побольше ему, мол, не спиться…
Мы допили водку, покурили, и в половине тртьего я, сморившись, улегся на топчан, укрывшись бушлатом — на улице подморозило. Глухо шумели машины, проносясь по залитому оранжевым светом фонарей Садовому, бормотало что-то радио на подоконнике, капитан ушел делать обход, и я уснул, успокоенный теплом и водкой…
Проснулся я неожиданно — за окном будки разговаривали. Часы на стене показывали пятый час утра, но на улице было по ночному темно. Я приподнялся на локте и прислушался: говорили трое — один хрипел, другой матерился через слово, а третий… Третий голос принадлежал моему напарнику!
В голове моей ещё шумел хмель, но когда я выглянул в окно, все как рукой сняло: капитан и с ним — двое мужиков, здоровенных кроткостриженных плечистых «быка», тихо выталкивали со стоянки серебристый длинноносый «Континентайль», принадлежавший какому-то известному продюсеру. Меня словно обожгло — угон! Так вот для чего мы сегодня хлестали водку! Вот почему капитан поил меня, наливая в мой стакан вдвое больше!
Я вскочил с топчана, схватил со стола дубинку. Нет! Что толку от этого «демократизатора» против троих взрослых мужчин. Мой взгляд упал на стоящий в углу глушитель, который кто-то из клиентов попросил «покараулить» до субботы. Я ухватился за рыжую трубу — ого! Киллограм восемь! Я поудобнее устроил глушитель в руках, вспомнил кино «Брильянтовая рука», где