Амулет

стараясь выполнить указания «зампоружа», а он, усмехаясь, прохаживался сзади:
— Теперь поднимаем правую руку на уровень глаз, стараясь, чтобы ствол пистолета был параллельно полу. Левый глаз закрывать не обязательно сужается обзор, а помощи никакой! Не надо наклонять голову к плечу! Арефьев, я вам говорю, стойте свободно! Мушку держите под обрез, чтобы кружок мишени лежал на ней, как яблочко на блюдце! Фильм «Ковбой Мальборо и Харлей Девидсон» все видели? Повторяю главный принцип стрельбы: курок — это не член, его не надо гладить, дергать или драчить! Просто нажмите на него! Внимание! Огонь!
Я чуть надавил на гладкую поверхность спускового крючка, сухо щелкнул поворачивающийся барабан, миг, и грохнул выстрел! Одновременно со мной раздался слитный грохот «ПМ» слева и справа.
И в тот момент, когда пуля устремилась к мишени, в какие-то тысячные доли секунды я почувствовал, что попал.
Такое бывало у меня в детстве: помню, я, первоклассник, поссорившись со своим лучшим другом, Максимом, по дороге из школы, шарю в карманах, набитых всякой мальчишеской ерундой, и в пальцы мне попадается здоровая тяжелая гайка, подобранная где-то на улице. Кривляющийся мой друг улепетывает со всех ног, крича всякие оскорбительные дразнилки в мой адрес, я взвешиваю гайку на ладони и что есть дури кидаю её вслед обидчику. И в тот момент, когда железяка срывается с пальцев, я вдруг понимаю, что она попадет точно в затылок Максиму. Я начинаю истошно орать, желая предупредить друга, он удивленно оборачивается и гайка попадет ему аккурат в лоб! Он потом неделю дулся и ходил с синей сливообразной шишкой на лбу. Ох, и влетело мне тогда от его мамы!..
«Зампоруж» тем временем переходил от стрелка к стрелку, в позорные трубы разглядывая мишени:
— Арефьев, неплохо, четыре! Ваулин, молоко! Бутиковкий, очень хорошо, восемь! Ананьев, двоечка… Воронцов… Ух ты! Десятка! И как влепил! Прямо в серединку! А ну, повторим! Целься! Огонь!
Я прицелился и попытался вызвать откуда-то из глубины сознания то же ощущение попадаемости. Выстрел! И я снова попал, практически всадив пулю в пулю!
Теперь «зампоруж» перестал ходить за нашими спинами, а встал рядом со мной, и уже не отходил, блестя восхищенными глазами:
— Ну надо же! Нет, вы правда никогда не стреляли? Поразительно! У вас, Воронцов, талант!
Мы стреляли довольно долго, в клочья излохматив мишени. В тире кисло пахло порохом и висел пластами синеватый дым. Наконец наш инструктор объявил, что на сегодня достаточно.
Я вышел на улицу, с гордостью ощущая тяжелой солидной тело нагана во внутреннем кармане. Вообще-то брать оружие с собой строго запрещалось — нам должны были выдавать его перед дежурством и забирать после. Но «запоруж» отправил нас покупать кабуры, и выдал пистолеты без патронов, дабы мы могли примерить их.
Кабуру я себе купил что надо — темно-коричневую, толстой свиной кожи, снабженную специальными ремнями, чтобы можно было носить револьвер подмышкой. Наган ложился в кабуру, как влитой, а специальный ремешок, застегивающийся поверх собачки, не давал ему выпасть при наклонах. Круто, черт побери!
Вернувшись под вечер в тир, мы похвастались друг перед другом покупками, сдали оружие и я уже было собрался домой, как меня в дверях окликнул дежурный:
— Воронцов кто? Ты? Тебе звонили из главного оффиса, завтра к десяти ты должен быть у Гречкина!
— Зачем? — удивился я.
— Откуда я знаю! — пожал двухметровыми плечами дежурный: — Сходишь скажут!
Я, задумавшись, вышел на улицу. Гречкина я не знал, но слышал от ребят, что он возглавляет отдел сопровождения, к которому я вроде бы никакого отношения не имел — там работали охранники со стажем, молчаливые, основательные дядьки, мотающиеся в командировки по всей стране…
* * *
Гречкин принял меня ровно в десять. Сухим, будничным тоном он заявил мне, что я, Воронцов Сергей Степанович, старший охранник, послезавтра отправляюсь в командировку на автомобиле «Камаз» с водителем и экспедитором фирмы-заказчика, несу ответственность за груз и машину во время следования оной до места назначения и обратно, в Москву.
«А ведь не соврала бабка!», — молнией обожгла меня мысль: «Как она сказала: «Ждет тебя дорога дальняя, холодная, тревожная…», и что-то там про еше про смертную тоску и гробовую доску… Вот и не верь в гадания после этого!».
Гречкин между тем продолжал:
Командировочное удостоверение ждет меня в отделе кадров, затем мне надлежит получить в кассе под роспись деньги на расходы и ехать на автобазу «Залпа» в Бибирево, проверить машину. Фамилия водителя, с которым я поеду Пеклеванный, номер машины «538-АО», экспедитора мы должны забрать послезавтра