Амулет

кафе, обнаруженного мною недавно. Здесь хорошо, вкусно и недорого кормили, и подавали великолепнозаваренный чай — кофе я после известных событий («Я в душ, а ты свари кофе!») вообще перстал переносить.
Темная, мореного дуба, дверь захлопнулась за мной, и я оказался на ступеньках, ведущих вниз, в полуподвальное помещение, довольно большой зал со стойкой и десятком толстоногих, нарочито грубых дубовых столов и таких же стульев вокруг. Стены кафе, отделанные под дикий камень, были увешаны иммитацией старинного оружия, доспехов и утвари. Называлось кафе как-то странно, каким-то совершенно не произносимым по-русски немецким словом типа «Гриммельсгаузенус», но в остальном меня вполне устраивало. Я сбежал по ступенькам вниз, и не обращая внимания на десяток сидевших за столиками посетителей устремился к стойке, уже приготовив в уме заказ: «Две баварские колбаски с горчицей, горшочек тушеных грибов с картофелем и чай!», как вдруг боковое зрение засекло что-то поразительно знакомое… Я обернулся.
Ба! Паганель! Вот уж кого не ожидал тут встретить! Археолог не видел меня, он, возвышаясь под самый потолок, провожал к дверям невысокого худощавого человека, что-то оживленно ему объяснявшего. Судя по оставшемуся у столика знакомому мне желтому саквояжу, Паганель собирался туда вернуться.
Я получил свой заказ и отправился к освободившемуся за Паганелевским столиком месту. Мой худощавый предшественник особо не намусорил, на темной поверхности стола сиротливо стоял пустой чайный стакан и валялась салфетка, изрисованная синим маркером — какие-то водоросли, пирамиды, птицы… А это что такое?! Я буквально похолодел, увидев изображенный в углу знакомый кружок. Сомнений быть не могло: тот же глаз в обрамлении бегущих человечков на вычурной, тонкой цепочке. Амулет! Рисунок сделал мастер, немного небрежно, второпях, но очень точно, с четкой прорисовкой мелких деталей, несомненно, этот человек видел амулет, держал его в руках, и не один раз!
«Что же это получается?», — подумал я, автоматически разглядывая рисунок на салфетке: «Паганель встречается с человеком, и кто-то из них рисует на салфетке амулет, хотя кроме Профессора, нас с Борисом, покойного Николеньки и его убийцы Судакова ни кто амулет в глаза не видел! Это не Профессор, не Борис… Выходит, Паганель разговаривал с Судаковым?!».
Я обернулся к двери, но было поздно — археолог уже проводил своего товарища и возвращался к столику.
— Здравствуйте, Максим Кузьмич! — я решил действовать напрямик: — С кем это вы беседовали? Договаривались о цене?
Паганель с удивлением воззрился на меня:
— Э-э-э? Простите, молодой человек, не имею чести… Господи, Сергей! Вас с бородой и не узнать! Импозатно выглядите, голубчик! А что вы у меня спросили?..
Я несколько растерялся — непохоже было, что я поймал Паганеля с поличным. Я молча выложил на стол салфетку, ткнул в изображение амулета. Паганель сощурился и посмотрел на меня:
— И вы, Сережа, решили, что я вступил в сговор с Судаковым?!
Я молча кивнул, сжимая кулаки. Паганель на секунду нахмурился, потом неожиданно рассмеялся, похлопал меня по плечу, уселся напротив, крикнул куда-то в недра боковой двери: «Андрюша, нам два пива!», и обратился ко мне:
— Амулет действительно не давал мне покоя все это время. Я перелопатил гору литературы, проконсультировался с несколькими крупными специалистами, и в результате выяснилось, что наш амулет принадлежит к изделиям древнеарийской цивилизации, около пяти тысяч лет назад захватившей Индостан. Никто не занет толком, кто они и откуда пришли, есть только смутные предположения…
Если вы помните, Судаков в свое время интересовался ариями, кстати, ими интересовались и теоретики германского фашизма!
Человек, с которым я сегодня встречался, вы его видели, некто Берг, оккультист, экзотерик, историк, рассказал мне, что амулеты, подобные нашему, носили арийские жрецы, служители Бога Смерти, и глаз в середине олицетворял недреманное око этого зловещего бога. Берг нарисовал амулет, изображение которого ему встречалось в древнеиранских рукописях, и судя по тому, что вы его опознали, Профессору, Николеньке и Борису удалось найти упокоище арийского жреца, первое в мире, заметьте! Весной, как сойдет снег, обязательно организуем туда экспедицию!
— Максим Кузьмич! А вы не боитесь, что до весны кто-нибудь уже пошарит там?
— Нет, Сережа, навряд ли! Судя по рассказам Бориса, место там глухое, ни дорог, ни проселков. Потом, сейчас там уже лежит снег — Сибирь! Да и копать, судя по всему, там теперь не мало — после обвала половина того самого коридора, ведущего к могильной камере, завалена, это уж точно, а то и весь