Амулет

путешествие началось…
* * *
По Москве мы ехали молча, изредко перебрасываясь ничего не значащими фразами. Я расслабился, убаюканный мерным покачиванием, и начал клевать носом.
— Эй! Серега! Не выспался?
Я помотал головой:
— Я вообще не ложился — решил, что так лучше, а то просплю!
— Ну, тады кемарь! А я часов восемь дрых! Как лег в пять, так до часу массу и топил! — Пеклеванный закурил и подмигнул мне: — Давай, давай, спи! Потом, вечером, будешь меня тормошить!
Я откинулся на высокую спинку сиденья и как-то очень быстро провалился в сон…
Разбудил меня резкий толчок и натужное «п-ф-ф-ф!». Машина остановилась на обочине, слева и справа раскинулись заснеженные поля, вдали виднелся лес. Снег прекратился, на сером небе занимался тусклый рассвет. Пока я просыпался, Пеклеванный открыл дверь и выпрыгнул наружу. Я опустил окно, высунулся и крикнул:
— Что-то случилось?
— Мальчики — налево, девочки — направо! — откуда-то из-за машины весело ответил водитель: — Сам не хочешь?
Я отказался, Пеклеванный залез в кабину, «Камаз» тронулся, серая лента дороги поползла, все убыстряя свой бег, под колеса.
— От Москвы далеко отехали? — спросил я, оглядывая унылый пейзаж вокруг.
— Да, считай, километров сто десять! Ты так, не слабо даванул — часа два, а то и больше!
Я провел ладонями по лицу, стирая остатки сна. От сидячего положения затекла спина, я украдкой размял её о край спинки сидения, закурил и спросил:
— Далеко ещё до этого… Ну, где мы экспедитора должны забрать?
— До Ряжска-то? Не, не далеко — километров столько же, сколько проехали! Дорога нормальная, быстро доскачем. Это потом, когда на Самарскую трассу выйдем, так там до Пензы одни колдобины… Ну, слава Богу, не на «Жигулях»!
Я курил, пуская дым в узкую щель приоткрытого окна. Мимо проносились деревни, поля с застрявшими на них тракторами, чахлые рощицы, косоватые столбы и ржавые автобусные остановки, на которых иногда виднелись названия: Ивановка, Новое, Дергачи…
В каждой проеханной нами деревни обязательно было несколько коммерческих ларьков и какая-нибудь столовка-забегаловка, чаще всего с крутым названием типа «Сириус» или «Орион».
«Интересно!», — подумал я: «Мы от Москвы-то отехали едва две сотни километров, а тут все в таком запустении, словно на дворе середина прошлого века!».
Унылые пейзажи изредка оживляли проносящиеся на встречу громоздкие «фуры» дальнобойщиков — большие комфортабельные «Мерседесы», «Скании», «Вольво», увешанные всякими фарами, флажками, залепленные яркими наклейками, с ревом тянули огромные фургоны, крытые цветным, покрытым грязью брезентом с разными надписями на бортах.
Постепенно начали просыпаться и в проезжаемых деревеньках — на дороге появились заляпанные грязь «Газики», «Зилы» и подслеповатые «Уазы».
Так прошло ещё часа полтора. Я, от нечего делать взялся изучать «Атлас автомобильных дорог», с удовлетворением бывалого путешественника отмечая карандашом населенные пункты, которые мы минули…
— Вон, слева — это Ряжск! — махнул рукой Пеклеванный, куда-то в сторону: — Через минут пятнадцать будем на месте!
Пока мы покружили по Ряжску, оказавшемуся большой деревней со здорово разбитыми дорогами, пока нашли нужную улицу, проехали по ней до нужного перекрестка — прошло не пятнадцать, а все тридцать минут.
Экспедитора с «редкой» фамилией Смирнов мы увидели сразу — точно на углу, у не работающего светофора стоял невысокий, но прямой, как палка, мужичек в плаще, шляпе и с портфелем в руках. Первое, что он сказал, залезая в кабину, и зыркая своими белесыми глазками, было не «Здравствуйте!», а: «Молодые люди, вы опоздали на семнадцать минут!». Вот так повезло с попутчиком!
Мы расселись, Пеклеванный включил радио, и «Камаз» покатил дальше. Снег практически исчез с обочин и улиц, на лобовом стекле появились мелкие капли дождя. Тусклый осенний день тянулся, как резина.
Смирнов оказался очень нудным и противным в общении типом. Был он худ, плохо выбрит, щеточка полуседых усов делала его похожим на колхозного бухгалтера. Я было попытался узнать, что мы повезем из Куртамыша, но он только процедил:
— Масло из кедровых орехов! Вы отвечаете за сохранность груза, попрошу не забывать!
«Тьфу! Не человек, а арифмометр!», — подумал я, отворачиваясь.
В каком-то Богом забытом поселке мы остановились заправиться. Смирнов вылез, сказав, что пройдется, подышит воздухом. Пеклеванный возился с шлангом, вставляя пистолет-наконечник в горловину бака. Я подошел к нему.
— Во, блин, подвезло! — вполголоса сказал мне водитель, кивая на застывшего метрах в пяти экспедитора: