Жизнь непредсказуема. Еще сегодня ты обычный человек, а завтра учишься сражаться в далеком враждебном мире. История изменчива. Еще секунду назад ты был в одном шаге от победы, а сейчас летишь в пропасть неизвестности и тебе придется выжить там, где ломаются и гибнут остальные.
Авторы: Куприянова Мария
не чувствовал боли. Даже зная, что девушка умерла, незадолго до смерти бросив его и сделав выбор в пользу другого. Он то ли настолько убедил себя, что обязательно спасет ее, то ли… То, что лежало на сердце не поддавалось описанию. Щемящие душу воспоминания смешивались с горечью предательства. Пламенные поцелуи в оазисе Мэр-Силок уничтожила роскошь Солинора.
Если у него появится шанс все исправить, все вернуть, поставить на свои места, хочет ли он переживать все заново? В их разговорах слишком часто звучала фраза ‘мы слишком разные’, так что волей- неволей в нее поверишь. Конечно же, он спасет принцессу. Всеми правдами-неправдами не допустит ее гибели. Но что он ей скажет потом? Что они будут делать, когда все останется позади? Захотят ли строить будущее вместе? И задумывается ли над этим вообще по-настоящему влюбленный человек?
Зориан не задумывался. Николай знал это также хорошо, как то, что земля круглая, а солнце движется с востока на запад. Побывав в его воспоминаниях, он ощутил всю силу его любви к эльфийке, Нарэне. Давняя история до сих пор раскаленным углем жгла его душу. И если он не перестает любить по прошествии уже стольких лет, то почему он, Николай, вдруг задумался о своем отношении к Эдели? Наверное, потому что так и не получил от нее всей ответной силы. Между ними осталось куча недоговоренностей, различий, собственных принципов и характеров, что свело на нет истинное чувство. Любила ли его когда-нибудь Эдель? Да, но кроме всего прочего, она еще любила и себя, и свое королевство, и свои крылья, чтобы так просто от всего отказаться. Продолжал ли он любить ее? Да. Но будто тысячелетний барьер вырос не только между их телами, но и между душами. Но он определенно знал, что обязан вернуться и посмотреть ей в глаза. Тогда все и решится.
До Саад-Ара, судя по карте, оставалось рукой подать. И именно тогда судьба, наконец, решила, что пора ей снова посмеяться…
Путники выехали из леса, и теперь дорога раздвоилась. Далее, с одной стороны простиралась выжженная солнцем степь. С другой — тонкая полоска леса. Как будто кто-то невидимой рукой прочертил невидимую границу, разделив растительность на зеленую и жухлую. Коля в какой раз достал карту, чтобы убедиться: обе дороги ведут в нужный город. Только через лес — дольше. То, что на бумаге обозначалось ‘плодотворной долиной’, теперь превратилось в мертвую землю.
— Приехали, — заключил он, рассматривая скудный пейзаж.
— Что такое? Боишься, голову напечет? — растянул ехидную улыбку Зориан.
— Нет, кто-то эту самую голову потеряет. Берем правее, так безопаснее.
— Судя по карте, левее — короче.
— Короче — на спине у Аргента. Пересаживайся и скоро будем в Саад-Аре, — но попытку примирения полуэльф тут же отверг, упрямо замотав головой. — Значит, едем по лесу.
Только не хотелось Коле туда ехать. Как ни странно, переход через степь, даже такую выжженную, казался гораздо безопаснее. А лес… оттуда веяло холодом, несмотря на жаркий день. Мороз пробежался по коже — дурное предзнаменование. Только если ехать через степь, будет еще хуже. Зориан свалится с лошади и тогда ничем ему не поможешь.
Путники свернули направо, и колючие еловые ветви сомкнулись за их спинами.
— Не нравится мне здесь, — поежился Николай. — Ничего не замечаешь?
— Не знаю, а должен?
— Слышишь что-нибудь?
— Нет, — пожал плечами Зориан.
— Вот и я тоже.
Действительно, лес будто вымер вместе со своими обитателями. Не было слышно ни пения птиц, ни шороха листвы, ни гула насекомых. По пути не встретился ни один зверек, ни одна мошка не пролетела мимо.
‘И правда, зловеще как-то’, — заволновался Аргент.
— Ничего, прорвемся, — как можно убедительнее заявил Коля. Только сам в сказанном очень сомневался.
Чем дальше они заезжали в лес, тем все тревожнее билось сердце. Воздух застыл влажной пленкой, казалось, даже солнечные лучи потеряли здесь свой жизнерадостный цвет. Пахло прелой листвой, хвоей и еще каким-то странным ароматом.
— Ты прав, нехорошее это место, — тихо сказал Зориан.
— Почему?
— Чуешь? Так пахнет амнелия.
— Амнелия?
— Ты что, ни разу не был на кладбище? Посмотри, она растет здесь повсюду.
И правда, тонкий, но очень длинный вьюнок рос везде. Его кроваво-красные цветы источали пряный аромат. Дурманящий, приторный, навязчивый. Амнелия свисала с ветвей деревьев, душила кусты и покрывала толстым ковром землю.
— На юге, где я вырос, ее цветами украшают тела умерших, иногда — могилы, — продолжал рассказывать Зор.
— Зачем? —
