Анекдот о вечной любви

и я снова зажмурилась.

— Выключите солнце, — попросила я. Просьба прозвучала слабо, точнее, совсем не прозвучала. Вместо нее из меня вырвалось маловразумительное шипение, больше похожее на глас рассерженного скунса.

— Уберите лампу, — приказал голос. Судя по тому, как быстро исполнили его приказание, именно он был здесь главным. — Теперь лучше?

— Лучше, — согласилась я, потому что свет внезапно погас и перестал терзать мои измученные нервы. Я немедленно этим воспользовалась и задала весьма актуальный на данный момент вопрос: — Я умерла?

— Уже нет, — успокоил голос. Немного подумав, насколько это получилось больной головой, я все-таки открыла глаза.

— Ой, мама! — прямо над собой я увидела огромные квадратные окуляры, за которыми едва угадывались крохотные голубые точки. Если бы не медицинская маска, закрывавшая нижнюю часть лица склонившегося надо мной объекта, я бы решила, что разговариваю с инопланетянином. Схожесть с представителем иной цивилизации довершала светло-зеленая униформа, местами покрытая бурыми пятнами сомнительного происхождения. На всякий случай я решила уточнить, с кем имею дело:

— Вы кто?

— Бог, — просто ответил инопланетянин.

— Ага! А говорили, что я не умерла. Нехорошо обманывать, грех! — попеняла я Всевышнему. Бог неожиданно рассмеялся:

— Фамилия у меня такая! Бох Евгений Арсеньевич. Вообще-то я хирург и со всей ответственностью специалиста заявляю: вы живы. Есть кое-какие повреждения, но я их устранил и теперь надеюсь побывать на вашей свадьбе. Кстати, ваш жених грозился разнести нашу клинику на молекулы, если я не смогу вам помочь! Так что, я спас не только вас, но и всю нашу больницу, за что мне полагается большое человеческое спасибо. А вот второй участнице ДТП повезло меньше, — Бох заметно опечалился, а я неожиданно вспомнила все и похолодела:

— Что с ней?

Вопрос о моем женихе остался пока открытым. В данный момент меня больше интересовала судьба девушки, которая, судя по всему, все-таки сбила меня своим джипом.

Бох ответить не пожелал, решив пощадить мою нервную систему. Он утратил ко мне интерес и, обращаясь к кому-то неизвестному, отдал новое приказание:

— В палату.

Пока два дядьки, должно быть, санитары, не слишком осторожно везли меня в палату, я, стараясь не обращать внимания на ноющую боль во всем теле, мучительно размышляла о случившемся. В особенности о том, какой такой жених собирался нанести непоправимый ущерб больнице, и о девушке на джипе. Почему Бох ничего о ней не сказал? И, кстати, почему он ни словом не обмолвился о травмах, которые я получила?

— Мне нужен Бох, — заявила я санитарам, когда они без лишних церемоний переложили мое бренное тело с каталки на кровать.

— Он всем нужен, — философски заметил один из санитаров.

— Точно. Только не всем везет, — поддержал его другой.

Хоть голова у меня и болела нестерпимо, по я все-таки сообразила, что мою просьбу санитары сочли бредом больного воображения. Следовало прояснить ситуацию.

— Вы не поняли, наверное… — задушевно начала я. — Мне нужно поговорить с доктором, Евгением Арсеньевичем. Он меня только что спас… Ну, мне кажется, что спас.

— Он всех спасает. Работа у него такая, — равнодушно отозвался первый санитар и тут же добавил: — Хирург от Бога. Да ты не волнуйся, девушка. Он обязательно тебя проведает.

— Но…

— Не спорь. Бох сейчас занят. А ты отдыхай, болезная. Отдых и сон для тебя сейчас — первейшее лекарство. Спи, дочка! Придет Зинаида, капельницу тебе вставит, свой знаменитый коктейльчик вколет, глядишь, и полегчает! — второй санитар заботливо накрыл меня одеялом, после чего они удалились.

Возможно, добрый санитар и был в чем-то прав, утверждая, что сон — лучший лекарь в моей ситуации. Только я спать не собиралась и, когда пришла Зинаида, полная медсестра с простым деревенским лицом, поинтересовалась:

— Где мои вещи? Мне нужен телефон.

— И-и, милая, спохватилась! От вещичек твоих рожки да ножки остались. Ты ведь как из автобуса-то вывалилась, еще по земле катилась… Ох, страсть какая! Считай, повезло тебе, красавица, повезло необыкновенно! Цела ведь осталась. Изрезалась малость да головушкой тюкнулась, а так — ничего страшного. Бох сказал, что ты в рубашке родилась. Недельку у нас полежишь, подлечишься… — Зинаида говорила, не умолкая, и постоянно двигалась, отчего возникало ощущение присутствия в небольшой палате едва ли не десятка медсестер. У меня голова пошла кругом, затошнило.

Пришлось закрыть глаза, чтобы желудок успокоился. Зинаида тем временем сделала мне укол, довольно болезненный, и поставила капельницу.

— Вообще-то, вещички твои