В небольшом городке жизнь спокойна и скучна. Даже телерепортаж не о чем сделать. Разве только о чудо-борще бабушки Агафьи или о том, как содержать домашних животных. Так считает тележурналистка Василиса Никулина — и глубоко заблуждается. Во-первых, за пару месяцев в городе обнаружено пять трупов. Во-вторых, Никулину любезно предупредили, что на нее началась охота. Так что у Васи просто нет выбора. Или она разоблачает чокнутых «охотников», или упускает шанс прославиться с репортажем о них на всю страну. В пылу расследования Василиса как-то забывает о реальной опасности.
Авторы: Раевская Фаина
Вместо того чтобы проверить наличие меня под одеялом, он извлек из кармана нечто, по виду похожее на шприц (из моего укрытия определить точно было затруднительно), после чего вставил иглу в капельницу и, удовлетворенно ухнув, надавил на поршень. Капельницу еще с вечера подготовила заботливая Зинаида, сказав:
— Я утречком загляну. Вставлю тебе иголочку, даже не разбужу, вот увидишь. Натренировалась, поди, за двадцать лет. Ты будешь спать, лекарство — капать себе потихоньку, а я каждые десять минут проверять стану.
К счастью, Бох поставил мне подключичный катетер, потому что мои вены не годились для вливания. Это значительно облегчало задачу медсестры по введению в меня лекарственных препаратов через капельницу. Действия гостя мне не нравились. Я хмурилась и с трудом сдерживалась, чтобы не наброситься на него со своим грозным оружием.
— Порядок, — изрек пришелец, после чего аккуратно извлек шприц из резиновой пробки большого пузырька с лекарством и, надев на иглу наконечник, убрал его обратно в карман.
А потом вдруг произнес загадочную фразу, которая еще довольно долго не давала мне покоя: — Три ноль в мою пользу! То ли еще будет…
Сказать, что я испугалась, — значит сказать неправду. Я не боялась, а просто тряслась от страха, особенно в тот момент, когда гость задержался в непосредственной близости от моего убежища.
«Что такому бугаю какое-то судно? — думала я, выстукивая зубами «Танец с саблями» из балета «Спартак». — Даже жалко больничный инвентарь портить — погнется ведь!
А башка-то как раз уцелеет. Да и не смогу я, наверное, живого человека судном по голове… Не по-христиански это как-то…»
Пока я рассуждала подобным образом, незнакомец покинул палату. К немалому моему облегчению, причем не только моральному.
Когда я добралась до кровати, во всем теле наметилась непонятная слабость, а также дрожание всех конечностей, включая голову. В свете пуны капельница выглядела особенно зловеще и напоминала средневековую дыбу.
Дальнейшие мои действия можно объяснить разве что сотрясением мозга и, как следствие, помутненным сознанием. Я аккуратно сняла бутыль с лекарством со штатива, после чего вылила ее содержимое… в судно — никаких других емкостей в палате не оказалось. Затем набрала в бутылочку обычной воды из-под крана и снова закрепила ее на штативе. Все эти нехитрые действия отняли у меня массу сил. Минут десять я сидела на краешке кровати, дыша, как загнанная лошадь, которую следовало бы пристрелить — из гуманных соображений. Как только силы более или менее восстановились, я улеглась в кровать, перекрестилась, а потом нетвердой рукой шарахнула капельницу об пол и заголосила благим матом.
— Что ты орешь? — через довольно длительный промежуток времени в палате возникла сонная Зинаида. — Всех больных перепугала. Не-ет, я точно переведусь в морг! Там спокойно, тихо, клиенты не орут, опять же, процедур им никаких не надо… Ой, что это? Ты, что ль, капельницу кокнула?!
— Я случайно, — робко пискнула я, натягивая одеяло по самые брови и уже оттуда немедленно пояснила: — Сон страшный приснился: будто кто-то проник ко мне в палату и подменил капельницу. Вот я ее и махнула на всякий случай. Зиночка, я вдруг подумала: а что, если это был не сон?! Вы ничего подозрительного не заметили? Ну, может, мужчина какой молодой ко мне приходил…
Глаза медсестры приобрели очертания чайных блюдец, а из груди ее вдруг вырвалось негодующее рычание:
— Никогда!!! Я на дежурстве никогда не сплю, мимо меня муха не пролетит, не то что мужчина!!!
Заспанная и слегка помятая физиономия медсестры красноречиво свидетельствовала о ее бдительности. Сразу стало ясно: при наличии определенного желания мимо ее поста запросто проскользнет незамеченной небольшая армия под командованием террориста-камикадзе. Но я не стала заострять на этом внимания, а обратилась к медсестре с вопросом:
— Зиночка, вы не знаете, где мой… кхм! В смысле, Петька?
— Дома уже твой Петька. Грозился с утра пораньше явиться, да кто ж его пустит, буяна такого?
— Зиночка, голубушка, мне очень нужно с мим поговорить! — взмолилась я, слабо надеясь на положительный ответ. Так оно и вышло: Зинаида посмотрела на меня, как на душевнобольную, и величаво выплыла из палаты. Вернулась она пару минут спустя с веником и совком, а из кармана нахально выгадывала новая бутылочка с лекарством. При виде ее я невольно поежилась, а потом принялась снова штурмовать неприступную крепость по имени Зинаида. Только на этот раз в ход пошла грубая лесть и откровенный подкуп.
— Зиночка, должна признаться, вы оказались удивительно прозорливой, — со смущением молвила я, сконфуженно опуская глаза,
