Ангел, нечисть и другие неприятности

что ты влезла. Что за девица была там? И почему все выглядело так, будто вы с ней друг другу морды били.
Я оценивающе посмотрела на темного. Он выглядел решительным и, кажется, был не намерен отступаться от цели. А мне совсем не хотелось ему что-то рассказывать. Ведь начать рассказывать о потасовке в клубе — рассказать о маске, об Ольге, о Саше, о том, как мы с ним познакомились, и как во всем этом замешан Стас. А значит — о моей смерти, перерождении и бывшем муже. Мне почему-то совсем не хотелось, чтобы Князь знал о моем прошлом, если он, конечно, до сих пор ничего не выяснил. Поэтому, я решила сказать полуправду. Ту часть, которая никак не касалась меня.
— Эта девка, вернее, маска — мы за ней охотились последнюю неделю. Артефакт, кажется, из Венеции. Там какая-то дурная секта эту штуку сообразила. Она полностью подчиняет носителя и…
Он прервал меня нетерпеливым движением руки.
— Я понял, что это такое. Как ты там оказалась? И с кем охотилась за ней?
— Александр Крапов, — вздохнула я, полагая, что это имя Князю отлично известно.
Так и оказалось: темный мгновенно посуровел, у него даже хвост вздыбился.
— Что у тебя за дела с Краповым?! Он же…
— Охотник на нечисть, — подтвердила я. — Лучший. Его команда уже несколько сотен лет занимается этим. Ну… и я с ними. Теперь.
Он молчал, глядя на меня так, словно готов был второе крыло сломать. И челюсть вдобавок. Естественно, от команды Саши и его подопечным перепадало немало.
— Ты что, не нашла ничего лучше, чем влезть в свору Крапова?! — очень ласково и от того страшно спросил темный.
— А что мне было делать?! — Я возмутилась совершенно справедливо. — Крапов платит хорошие деньги ребятам. Да и вообще… я ж… того, по призванию охотница. Что умею, как говорится.
— Охотница?
Оп-па. Он что, не в курсе был? Вот так дела творятся… чтобы Князь и не был в курсе, что за ангелочка ему приволокли…
— До того, как стать ангелом, я была охотницей. И это единственное, что я умею делать. Мать учила меня с самого детства, раз уж колдовать не вышло. Став ангелом, я не особенно изменилась.
— Я еще не слышал, чтобы охотница выжила в финальной битве.
Финальная битва… при этом словосочетании я начинала мелко дрожать. Вспоминался огонь, вспоминался жар, разверзшаяся внизу пропасть. И руки, которые сначала держали, а потом все-таки отпустили, отпустили намеренно и с усмешкой.
Я пожала плечами. Ну, не выживаем мы, и что? Меня сочли разумным сделать ангелом. Я до сих пор не могла понять: в качестве компенсации или в качестве взятки?
— Понятно, — протянул Князь. — Ну, ты даешь. Я, если честно, отпуская тебя, думал, что ты обратно попросишься через пару дней. Ангелы среди людей жить не могут: крылья прятать не умеют.
— Кто не умеет, а кто мастер, — хмыкнула я. — Надо думать, натренировалась за триста лет.
— Вот теперь отдохнешь, — как-то даже слишком злорадно произнес темный. — Тебе еще дня три нельзя будет много ходить. И крылом шевелить тоже. Мы его вроде зафиксировали, но кто тебя знает, куда ты залезешь. Кстати, мы его ощипали…
— Что?! — Я подскочила, но тут же упала обратно, поморщившись от боли. — Все что ли?!
— Ну, не все… но половину.
— Отлично. Теперь я курица ощипанная. Гады. Темные.
— Ага, гады. Только мы тебя спасли. И никакой благодарности в ответ!
— Спасибо! — фыркнула я. — Устроило?
— Нет.
— А что тогда? Открытку тебе склеить? Или шоколадку купить?
— Поцелуй.
— Ага, — я закатила глаза, — кто бы сомневался. Ни мозгов, ни оригинальности, одно достоинство, и то сомнительное.
— Почему это сомнительное? — обиделся Князь. — Все в порядке!
— Ничего не знаю, достоверной информации не поступало!
— Мне штаны снять? — осведомился темный.
— Думаешь, поможет? — Хмыкнула я. — Не, ну, если тебе жарко — то пожалуйста. Я даже не ржать постараюсь. Громко.
— Я, кажется, — после паузы сказал темный, — догадался, откуда ноги растут. Ты начинаешь выводить меня из себя, когда тебе страшно. Ты меня боишься, светлая.
— Что за чушь?! — возмутилась я. — Еще всяких рогатых бояться. А тебе рога кто наставил, кстати?
— Вот видишь. — Он улыбнулся. — Ты меня боишься, Веруня.
Веруня. Капец, какая я ему Веруня?! У, топором пройдусь, как выдастся возможность!
— А мне интересно, — продолжал тем временем темный, — ты всех мужиков боишься, или только меня?
Я так и осталась лежать и хлопать глазами. И как ему объяснить, что не всех? А только тех, которые имеют на меня виды?
— Никого я не боюсь. У меня есть топор и здоровое чувство юмора. Так что изволь оставить больную. Мне отдыхать надо. Ну, или подыхать,