Ангел, нечисть и другие неприятности

больно буйные ветки.
Я отрубила несколько особо ретивых и с обиженным визгом ветки убрались.
— А ну! — донесся до нас вопль лесника. — Руки вверх!
В следующее мгновение он заорал, как в жопу ужаленный, выронил ружье и принялся носиться кругами, от чего-то отбиваясь.
— Магия ласки для темного, блин, — буркнула я, роняя очередную елку. — Будешь знать, зараза, как в ангелов целиться.
А будет выпендриваться, я не только ласку, но и Ника на него напущу. А Машка — Бусинку.
Кровососущих деревьев было не так уж и много. При помощи Машки, которая ловко работала огнем, я даже не пострадала, лишь пара иголок впились в шею, но быстро усвоили, что делать этого не надо. Стволы были удивительно мягкими, совсем не напоминали деревья. Редкостная гадость, на самом деле.
Мы вырубили и спалили все бешеные елки, а таких там насчиталось аж десять штук. Как и откуда они сюда попали — загадка, подернутая мраком. Может, Крапов что-то скажет на этот счет, но, если честно, единственным моим желанием было выбраться из леса и помыться. Невозможно остаться чистым, уничтожая нечисть. Даже если ты ангел.
— Мой елки! — зарыдал лесник, падая на колени.
Его лицо было изрядно покусано, а ласка хищно щерилась в стороне. Надо будет дать ей имя, хорошая животина.
— Это, бать, уже не елки, — довольно произнесла я, осматривая поле деятельности. — Это палки.
Маша отпихнула не сожженную ветку и направилась в сторону шоссе. Вернее, в ту сторону, где она думала, находится шоссе.
— На этой оптимистичной ноте мы вас покидаем! — проорала она. — Вер, давай быстрее! Я есть хочу!

— Маш, куда ты?! — застонала я, когда сестрица темного направилась совсем даже не к дороге.
— За елкой! — бодро отозвалась демоница. — За нормальной елкой. Ты новый год будешь с моим братом встречать? Или нет?!
— Мне кажется, я буду его встречать с елкой, — пробурчала я, но послушно потащилась вслед за Машкой вглубь леса.
Она что-то искала, окончательно меня запутывая. Как же хотелось перенестись в свою квартиру, выпить чего-нибудь алкогольно-согревающего и поспать. Но нет, с появлением в моей жизни толпы демонов обычные смертные радости предстали недостижимыми мечтами.
— Во, эта сойдет, — наконец, определилась подруга. — Давай, Верк, ломай красотку.
И радостно захихикала, когда небольшая пушистая елка грохнулась в сугроб. И тут же исчезла, оставив после себя лишь едва уловимый запах.
— Э-э-э… и где она?
— Дома, — флегматично отозвалась Мария. — Зачем нам с ней таскаться? Мы идем в гости!
— Что?!
Я не успела ничего сообразить. Меня просто ухватили за крыло и куда-то перенесли. Мир вокруг завертелся — и вот я стою перед воротами симпатичного, но мрачноватого замка, стоящего прямо посреди безжизненной пустыни, с черной, потрескавшейся от избытка влаги землей и редкими скрюченными кустиками. Милое местечко.
Машка со всей дури (а ее у нее было не меряно) долбила в дверь.
— Кри-и-ис! Ма-а-акс! Открыва-а-а-айте!
У меня аж уши зачесались от этого вопля.
— Что такое?
Двери распахнулись, явив нам… демона. Очень симпатичного и молодого. Разумеется, молод он был лишь на вид. Судя по татуировке ему было не меньше четырехсот лет. Обалдеть!
— Максик! — заверещала Мария, аки Бусинка, и повисла на шее у темного.
— Маша? — Он сонно и обалдело стоял, не зная, как реагировать. — Ты что тут делаешь? И кто это?
Тут он кивнул на меня.
— Это Верка, новая пассия братика. Вернее, рабыня… формально. Но, знаешь, кто кому еще повинуется — неясно. Она та еще стерва, ага. Вытащила меня в лес, порубала там елки, оставила несчастного лесника без друзей… в общем, Макс, наш повелитель крупно попал. А у тебя пожрать есть что-нибудь? Я всю ночь по лесу бегала, атас!
Она, не взирая на абсолютно бессмысленный взгляд демона и мой возмущенный вопль «чего?!», прошествовала в глубь замка.
— Привет. Я — Вера, — вроде как вежливость и в подземном мире не упразднялась.
— Максим.
— Почему у всех демонов имена той страны, в которой я живу?!
— Потому что гладиолус! — отозвалась откуда-то Машка. — Мы что, виноваты в этом? У каждого имен — штук по тридцать. Вы же все на свой лад нас переделываете. Это столетие официально объявлено столетием России. Так что имена все русские. Объявим столетие Китая, будем китайцами. Прикольно же. Только у братика имя одно. Чтоб не выпендривался.
— Проходи, Вера. — Максим посторонился, пропуская меня. — Сейчас я разбужу Крис. Вы довольно внезапно свалились на наши головы.
— Да я сама в шоке, если честно.
Бедная семья, если