Ангел, нечисть и другие неприятности

а? Сядь и сделай вид, что мы общаемся. А то меня уволят.
— Тебя не уволят. — Глаза у Милы были воспаленные. — Ты — Вера, похищенный Князем Тьмы ангел.
— Оу… я знаменита! Юрий сильно бесился, когда узнал?
— Очень.
— Хы! — Я довольно улыбнулась.
Я не помнила Милу. Наверное, мы редко встречались. Какого цвета ее крылья? За что она отвечала?
— Каким ангелом ты была?
К счастью, девушка не слишком болезненно реагировала на потерю крыльев. И мне стало понятно, что основной причиной ее нахождения здесь, на крыше, являлась гибель парня, которого она успела полюбить.
— Дружбы. Я покровительствовала подругам.
— А с ним как познакомилась?
— Он стал моим орудием, — вот теперь в глазах девушки заблестели слезы. — Примирения двух давних подруг. Он брат одной из них.
На вид Миле было лет семнадцать. Короткие светлые волосы смешно топорщились в разные стороны. Девушка была очень хрупкой, в тонком и коротком светлом платье, развевающимся на ветру. Ноги и руки ее были покрыты множеством мелких ссадин и синяков.
— Что это?
Я уселась рядом, свесив ноги и, подумав, Мила тоже уселась. Внизу я не могла различить фигуры собравшихся ангелов, демонов и прочих сильных мира сего, но знала, что и Князь, и Крапов с Юрием пристально наблюдают за нами.
— Ник, проследи, чтобы нас никто не слышал, — скомандовала я другу, который прятался на чьем-то балконе.
— Уже, — откликнулся купидон.
— Так все-таки? — Я вернулась к повреждениям Милы. — Что это?
— Ты никогда не видела, как забирают крылья? — грустно спросила она.
Я в ответ лишь покачала головой.
Мила повернулась и с крыши едва не упала уже я. На спине, там, где у меня начинались крылья, были два обрубка, не до конца еще заживших. Все доводы о том, что Крапов прав, что нельзя допустить ее смерти смело диким страхом. Крылья — часть тела ангела, как руки, ноги… и вот так отрезать… только теперь я начинала понимать, от чего меня спасал Князь.
И да, если бы мне пришлось пройти через эту процедуру, я тоже могла оказаться на подобной крыше.
— Сопротивлялась, — вздохнула Мила.
— Я бы тоже сопротивлялась.
Мы молчали. Рассвет уже брезжил над городом, освещая крыши высоток.
— Я не знаю, что сказать, — наконец произнесла я. — Я должна тебя уговаривать, но не могу придумать аргументов, из-за которых бы ты передумала.
— Вот и я не вижу во всем этом смысла, — отозвалась Мила. — Но прыгать страшно. Может, ты посидишь тут, пока я с духом соберусь?
Я медленно кивнула. Как же не хотелось, чтобы Мила прыгала… нет, не из-за мифической угрозы всему человечеству, в это я верила… слабо верила. Скорее из-за несправедливости, постигшей эту девушку. Юрий будет радоваться тому, что все по закону, что те, кто не достоин носить крылья, их лишились. А Мила… Мила своей смертью принесет покой лишь себе.
В сущности, что она сделала-то?! Полюбила человека. Стала счастливой. Принесла счастье ему. Казалось бы, все так хорошо, ангел несет свет, любовь и далее по списку. Ан, нет, нашей добродетели приспичило ее подвергнуть пытке и загнать на крышу, парня убить, наверняка еще и разрушив его семью — сестра там, кажись, была.
Кому лучше-то, спрашивается? А еще меня заслали, будто я способна исправить все их ошибки парой ласковых слов. Да зачем это разделение на добро и зло, когда они особенно не отличаются?!
— Знаешь, — задумчиво сказала я, — ты права в своем желании умереть и быть как можно дальше от всего этого. Но я тебя понять не могу.
Мила удивленно на меня посмотрела.
— Я не ангел, дорогая. Я — нечто среднее между ангелом, демоном и человеком. И прежде всего я борюсь за жизнь как таковую, а не за победу добра над злом или всеобщее процветание в перспективе. И я ненавижу, когда обстоятельства складываются так, как у тебя. Можно… можно прыгнуть — и все, ничего не будет. Все кончится. Юрий будет орать, Крапов посмеется, Князь… Князь еще чего-нибудь придумает. И потом появятся новые ангелы. Которые влюбятся в людей, в демонов. И все они будут страдать. Может, стоит жить хотя бы назло? Это хороший стимул.
— Ты действительно не ангел, — растерянно рассмеялась Мила. — Ты мстить предлагаешь?
— Я этого не говорила. Но… подумала. Слушай, я вижу: это не нормально. Это жестоко, страшно и такие действия ничем не отличаются от действий демонов. Хотя последние дали мне поводы для сомнений. Можно сдаться на их милость, а можно попробовать что-то изменить. Если тебе плевать на себя, подумай о других: не зря же ты была ангелом.
— А тебе-то это зачем? — спросила Мила.
— Ни одна сторона не дала мне того, что нужно. Люди боялись. Демоны ненавидели. Ангелы… с ними все