Ангел севера

спокойный тон. – Мы уговариваем мисс Биллингз уехать с нами. Месяц почти кончился, Люк, а я всегда выполняю свои обещания. – И, видя недоумение Таси, объяснил:
– Лорд Стоукхерст согласился принять тебя ровно на месяц. За это время я должен был подыскать тебе другое место.
– Я изменил мнение, – сказал Люк, глядя на Тасю. Она сидела тихая, бледная, крепко сжатые руки лежали на коленях. – Мисс Биллингз не покинет Саутгейт-Холл.
Он подошел к встроенному в стену открытому буфету красного дерева и взялся за хрустальный графин. Налив в бокал добрую порцию бренди, он поднес его Тасе.
Она медленно разжала пальцы и взяла бокал в ладони.
Люк протянул руку и приподнял ее подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза. Она смотрела не моргая, лицо было похоже на застывшую маску.
– Скажи мне, что произошло? – ласково спросил он.
Ответил ему Чарльз:
– Для всех будет лучше, если ты ничего не узнаешь, Люк. Дай нам просто уехать, не задавай вопросов…
– Вы можете уехать в любую минуту, – успокоил его Люк. – Но мисс Биллингз останется.
Чарльз раздраженно вздохнул:
– Я много раз слышал этот твой тон. Люк, и знаю, что он означает…
– Теперь это все не важно, – прервала его Тася. Она осушила бокал и прикрыла глаза, давая мягкой крепости бренди скользнуть по горлу в желудок. Переведя взгляд своих ясных светлых глаз на Люка, она неуверенно улыбнулась. – Когда ты все узнаешь, ты сам не захочешь, чтобы я здесь осталась.
Люк взял из ее рук пустой бокал и коротко поинтересовался:
– Еще?
Она кивнула. Он направился наливать бренди, а Тася дождалась, пока он вернется, и только тогда заговорила напряженным ровным голосом:
– Меня зовут Анастасия Ивановна Каптерева. Прошлой зимой в Санкт-Петербурге меня приговорили к смертной казни за убийство моего кузена князя Михаила Ангеловского. – Она замолчала, увидев, как он выпрямился и окаменел. – Я бежала из тюрьмы и приехала в Англию, чтобы скрыться от правосудия.

Тася не собиралась затягивать свой рассказ. Но вскоре обнаружила, что описывает свою жизнь в Санкт-Петербурге после Смерти отца. Она забыла, что ее слушают, прошлое разворачивалось перед ее глазами, словно все события происходили совсем недавно. Она видела свою мать, Марию Петровну, закутанную в рысий мех. Руки и шея ее были украшены драгоценными камнями величиной с голубиное яйцо. Мужчины жадно томились вокруг нее на балах, на царской яхте, во время посещений оперы, на долгих ночных ужинах.
Тася вспоминала свой первый «белый» бал, где юных дворянок представляли свету. На ней было белое шелковое платье, талию обвивали нитки рубинов и розового жемчуга. Мужчины преследовали ее не без мысли об огромном состоянии, которое она когда-нибудь унаследует. И первым в ряду претендентов на ее руку был князь Михаил Ангеловский.
– Михаил был грубое, грязное животное, – с внезапной ненавистью в голосе сказала Тася. – В те редкие минуты, когда он бывал трезв, его все выводило из себя, он злился без всякого повода. Его хоть как-то можно было терпеть только тогда, когда он накуривался опиума до бесчувствия. Практически всегда он был либо пьяным, либо одуревшим от опиума. – Она заколебалась, говорить ли дальше, но, решившись, покраснела до корней волос. – Михаил, кроме того, не любил женщин. Всем это было известно, но его семья закрывала на это глаза. Когда мне исполнилось семнадцать, Ангеловские обратились к моей матери. Было достигнуто соглашение. Они решили, что я стану женой Михаила. Все знали, что я не хочу этого брака. Я умоляла мать, родных, священника, всех, кто готов был меня слушать и мог мне помочь, не заставлять меня выходить за него замуж.
Но все говорили, что этот брак нужен для блага семьи, благодаря ему будут сохранены и умножены два огромных состояния. И потом, Ангеловские надеялись, что женитьба сможет изменить Михаила.
– А твоя мать? Что думала она?
При звуке голоса Стоукхерста Тася впервые с начала своего рассказа посмотрела на него. Он сидел рядом с ней на диване, лицо его было непроницаемо. Она так крепко сжимала в руках пустой бокал, что могла раздавить тонкий хрусталь. Стоукхерст осторожно взял бокал из ее пальцев и убрал прочь.
– Моя мать хотела, чтобы я вышла замуж, – сказала Тася, прямо глядя в его проницательные сине-голубые глаза. – Ей не нравилось, что мужчины, которые наносили ей визиты, начинали обращать внимание на меня. Я очень похожа на маму, какой она была в юности… И это вызывало в ней…, неловкость. Она заявила, что мой долг – выйти замуж для блага семьи, а потом я могу влюбляться и разлюбляться сколько душе угодно. По ее мнению, мне очень повезло стать женой одного