Ангел севера

чтобы спасти его от смертельного заражения крови. Только упрямый характер помог Люку не впасть в отчаяние или погрузиться в жалость к себе. Если уж ему выпал такой жребий, он постарается выстоять. И ему это удалось. Он приспособился к своему увечью, многое изменив в своем образе жизни. Некоторые люди воспринимали крючок как нечто угрожающее, и он иногда с удовольствием этим пользовался. Сейчас он наблюдал за реакцией мисс Биллингз, надеясь, что ей станет неловко. Но она выказала лишь несколько рассеянный интерес, что его просто ошеломило. Никто таким взглядом на него не смотрел. Никто.
– Милорд, – тихо и серьезно проговорила она. – Я решила принять место гувернантки вашей дочери. Я пойду соберу свои вещи.
Она повернулась и пошла, шурша муслиновыми юбками. Алисия поспешила за своей протеже, предварительно наградив Люка ослепительной улыбкой.
Открыв рот, Стоукхерст уставился в опустевший дверной проем, затем перевел недоверчивый взгляд на Чарльза:
– Она решила принять место?!
– Поздравляю, – осторожно произнес Эшборн.
Мрачная улыбка раздвинула губы Люка.
– Позови-ка ее назад.
Чарльз в тревоге посмотрел на него:
– Стоукхерст, погоди! Я знаю, что ты собираешься сделать. Ты измордуешь мисс Биллингз, доведешь мою жену до слез и оставишь меня разбираться с последствиями! Но ты должен забрать мисс Биллингз на несколько недель, пока я не найду ей другого места. Прошу тебя как друга…
– Я не дурак, Чарльз. Скажи мне правду. Кто она и почему я должен забрать ее из твоего дома?
Чарльз скрестил руки на груди, потом разнял их и заходил по комнате. Редко доводилось Люку видеть его в таком волнении.
– Она попала в… В общем, она оказалась в очень сложной ситуации. Чем дольше она пробудет у нас, тем большая ей грозит опасность. Я надеялся, что ты сегодня же заберешь ее с собой и продержишь какое-то время в деревне в безопасности.
– Значит, она скрывается от кого-то? Почему?
– Я сказал тебе все, что мог.
– Как ее настоящее имя?
– Это не важно. Пожалуйста, не спрашивай.
– Не спрашивать? И ты думаешь, что я разрешу ей общаться со своей дочерью?
– Эмме опасность грозить не будет, – поспешил возразить Чарльз. – Ни малейшая. Боже мой, ты же знаешь, как мы с Алисией относимся к твоей дочери! Как ты мог подумать, что мы поставим ее под удар?
– Сейчас я просто не знаю, что и думать.
– Всего на несколько недель, – умолял Чарльз. – Пока я не подыщу что-нибудь для нее. Мисс Биллингз действительно обладает знаниями, необходимыми для гувернантки. Она не повредит Эмме. Возможно, даже поможет ей. Люк, я ведь всегда мог на тебя рассчитывать. Я прошу твоей помощи.
Люк хотел отказать, но вспомнил странный внимательный взгляд, который бросила на него мисс Биллингз. Она была в беде и все же решила довериться ему. Почему? И кто она такая? Сбежавшая жена? Политическая беженка? Он терпеть не мог тайн и обязательно добирался до разгадки. В нем горела типично английская страсть к упорядочению и осмыслению всего, с чем он сталкивался. Это стремление было слишком сильным, чтобы ему противиться, ибо нет сильнее искушения, чем вопрос без ответа.
– Проклятие! – прошипел он себе под нос и коротко кивнул Эшборну. – Ладно, месяц, и ни днем больше. После этого ты заберешь ее у меня с рук.
– Спасибо.
– Я делаю тебе одолжение, Чарльз, – сумрачно объявил он, – не забывай об этом.
Лицо Эшборна расплылось в благодарной улыбке.
– Как будто ты мне это позволишь.

Тася, не отрывая глаз, смотрела в окошко кареты. Вдоль дороги тянулись поля, аккуратно обработанные, разделенные на небольшие участки. Она вспомнила свою родину, бесконечные версты нетронутых земель, серо-голубое, подернутое дымкой небо… Как не похоже на эту страну! Мощная военная и экономическая держава, Англия была на удивление маленькой. За окраинами многолюдных городов сразу начинались заборы, изгороди и зеленые луга. Прохожие, которые попадались на их пути, казались более процветающими, чем русские крестьяне. Их одежда была современной, никто не носил рубах или балахонов. Повозки были крепкими, а лошади – ухоженными и чистенькими. Селения с их деревянными хозяйственными постройками и коттеджами под соломенными крышами производили впечатление деловитой аккуратности. Не было видно деревянных банек – неотъемлемой принадлежности каждой русской деревни. Каким же образом остаются чистыми эти люди?
А еще здесь не было березовых рощ. И земля была не черной, а коричневой. И в воздухе не хватало бодрящего балтийского холодка. Тася поискала взглядом церковные кресты, но, как ни странно, и их не было. В России