Ей восемнадцать, ему сорок… Казалось-бы, что может связывать начинающую певицу из далекой провинции и капитана Российского спецназа? Тем более, что они даже не знают о существовании друг друга… Однако им предстоит вместе пройти через многое, и стать другими.
Авторы: Исаев Глеб Егорович
как он проходит завалы, ставит ногу, осматривает поверхность камней, Алексей делал заметки и старался повторять. Ночевали в спальниках, благо сентябрь выдался теплый. Скорость была низкой, чтобы не сбить дыхание, часто останавливались и одну-две минуты отдыхали.
Однако, за три дня прошли километров тридцать.
-Упали мы где-то в предгорьях Гиндукуша, летели от Душанбе, идти надо на запад, так больше шансов выйти, и через ледник не надо лезть. Главное…- Влад не закончил, но и так поняли, что главное, не нарваться на местных. Причем, любых.
Те сообщат духам о гяурах мигом.
Утром четвертого дня капитан замер, вглядываясь в точку на дальнем склоне, который миновали вчера.
Он помолчал, сплюнул. — Все, отбегались… Во-он баран, на склоне, голову повернул, человека почуял, а здесь, кроме «бабаев», ждать некого.
-Значит, так.- Он задумчиво продолжил.- За нами идут, у бабки не гадай.
Наконец, приняв решение, заговорил. Коротко, отрывисто.- Рядовой Бессонов, слушай приказ, берешь приятеля и уходишь. Я остаюсь. Идешь на северо-запад по предгорью, вверх не лезь. А там уж, как повезет.
Алексей, поняв, что капитан решил остаться прикрывать их, попытался дернуться.
— Отставить. — Рявкнул Влад так, что охота спорить пропала. — Не в колхозе. Приказываю выполнять. Как понял?
-Есть выполнять. — Сник Леха.
— Ты пойми,- чуть мягче закончил командир,- втроем мы точно не уйдем, а так, я их уведу, а бог даст, и сам оторвусь. Мне, он кивнул на Вовку,- его не утащить, да и ты, как заслон, ноль без палочки. Логично?
Алексей понимал справедливость его рассуждений, но уходить одному, с раненым на плечах, было еще страшнее.
Вышел через полчаса. Теперь идти стало труднее, он иногда путался, попадая на сложный участок, приходилось возвращаться. Ночевали без огня.
Отдаленный звук выстрелов донесся ближе к полудню. Капитан завернул на юг, в горы. Стрельба то затихала, то раздавалась вновь, пока не стихла совсем. Они долго вслушивались, надеясь услышать звук, но тишина уже не нарушалась. И только ближе к вечеру вдруг ухнул слабый взрыв. «Граната» — Понял Алексей и, глянув через плечо на заскучавшего приятеля, тяжело вздохнул. Все было понятно без слов.
Капитан подарил им полтора дня. Афганцы достали их на следующий вечер. Повезло еще, что беглецы как раз отдыхали и первыми смогли засечь мелькнувший на склоне тюрбан. Солдаты укрылись за выступ скалы. Сверху их не достать, отвесная скала нависала обрывом. Выждав несколько минут, пока в пределах видимости появится еще один преследователь. Леха расчехлил «Драгунку» и, с первого выстрела, снял идущего чуть впереди низкорослого проводника. Остальные залегли и, аккуратно постреливая из автоматов, начали перегруппировываться, стремясь обойти их с флангов.
Опытные бойцы, прижав их с двух сторон огнем, не давали поднять головы. Ситуация была конечная. Дело времени, заставят расстрелять боезапас, а потом или гранатами закидают, или в плен.
Спасло чудо. «Волна» из трех вертолетов, обходя грозовой фронт, свернула с курса чуть дальше. Кто-то заметил душманов и, пока «Шмель» гонял бабаев, второй, МИ-8, подобрал своих.
Видение оборвалось среди ночи. Тишина в голове, только на окраине сознания ее сон, почти не различимый для Алексея.
«Становится, если так можно сказать, традицией, что накануне серьезных изменений он видит сон. Что несет этот?» -Ответа не нашел, да и не искал, но и заснуть так и не смог. А наутро все стало ясно.
Ее сознание вытеснило Лехину волю. Разум остался, способность сопереживать, и только. Как зритель в первом ряду суперсовременного голографического кинотеатра Он видел, слышал, осязал, но при этом не имел возможности не уйти с сеанса, ни нажать кнопку стоп.
Увы, этого следовало ожидать. Его душа и разум вломились в чужое тело, как незваные гости, и вот, наконец, хозяин призвал разгулявшегося постояльца к порядку.
Ее разбудил звонок телефона. В трубку ворвался знакомый голос.
— Оленька, это я, Марь Степановна. Соседка ваша. Мне твой номер мама твоя дала. Они с папой в больнице. Ты только не волнуйся.
— В больнице они. — Повторила соседка.- В аварию попали. Беда.
Живы, живы. Но отец в реанимации, а Нина ходить не может, в палате лежит. Позвонить вот попросила. Приезжай Оленька. Ради бога, скорее. — Собеседница зашлась в плаче, на редкость надрывном и неутешном.
Ольга заметалась по комнате, собирая вещи. Уже через двадцать минут, сдерживая грозящие политься вновь слезы, ждала у входа.
Леха бы с радостью согласился на то, чтоб ее захватили присланные горлохваты, но, как на грех, утомленный ожиданием соглядатай просто сомлел
