Ей восемнадцать, ему сорок… Казалось-бы, что может связывать начинающую певицу из далекой провинции и капитана Российского спецназа? Тем более, что они даже не знают о существовании друг друга… Однако им предстоит вместе пройти через многое, и стать другими.
Авторы: Исаев Глеб Егорович
браслеты. Не смог.
— Ты, сволочь, и так всю жизнь перед носом, как красная тряпка, и сейчас мне мораль читать. С первого дня в любимцах у «Груздя» ходил. Все тебе. И после «Вышки» направление в группу тебе одному дали. Что, лучше всех, да? А мы, значит, быдло? Не прогибались, как некоторые. Все в войска, а его в белую кость. На валютные командировки….И девчонку…, убил…- Он уже не пытался вырваться, ему просто необходимо было высказать наболевшее. Бессвязно, рвано, но Леха его понял.
-Так ты из-за этой ерунды? — Не поверил он. Из-за валюты…, и всей этой, херни?
Наконец, Леха собрался, резко выдохнул, успокаивая нервы, и закончил. — Понял, но это все лирика. О чем теперь говорить? Ты меня уже кончил, можешь радоваться… Только, вот что, я тебя убивать не буду. Я тебя здесь оставлю. В пеньке, наверное «Особист» сидел? Угадал? Вот и объяснишь теперь людям из конторы, кто «Сотника» и его шестерку завалил. И по каким таким делам. Как ты с «Камазом» стволы с Кавказа гнал. Как с той засады живым ушел. Вопросов к тебе много будет. И если за жизнь Наташкину ты со мной рассчитался, то за остальное — я с тобой. Пусть, в школе, где бюст герою во дворе стоит, и о тебе правду узнают. Я думаю, справедливо. Мне что с тех наветов? Я же умер. Там, на горке. «Мертвые сраму не имут». Да клал я на вас на всех, я сейчас самый счастливый человек в мире. Тем, что за все рассчитаться сумел. И девочку эту уберег. Мне помирать не страшно. А тебе с этим еще жить придется.
Леха махнул рукой и, бессильно шатаясь, побрел к выходу с чердака. Держась за стенку, спустился во двор. Отойти смог метров на триста, упал на скамейку и выудил телефон. Набрал короткий номер. Чувствуя, что сознание уплывает, ослабил блок, удерживающий ее разум. Она, словно проснулась, охнула.
— Оля,- уже из последних сил сказал он,- тут, такое дело. Стреляли в тебя. Что мог, сделал. Держись, не умирай. Тебе еще столько песен спеть надо. За себя, за меня, за всех пацанов, что на своих горках лежать остались. Прощай. Извини, если что не так.
Его сознание растворялось, исчезало бесформенной дымкой. Издалека, чуть слышно, пробился вой сирены. И все пропало. Теперь навсегда.
…Оля…, такое дело, подстрелили тебя. Прости. Что мог я сделал…- Разжав руку, почувствовала, как прыгнула на ладони граната, и вдруг очнулась от его голоса.
Боль разлеталась по телу и пульсировала. Сначала медленно, потом быстрей и быстрей, все закружилось, слилось в один поток. Издалека донесся затихающий голос. — Прощай… И вдруг накрыло, как сугробом. Пропали звуки, цвета, даже боль ушла, лишь спокойствие и парение. Без страха и тревоги. Полет….
Вспышка, легкие тени. Непонятная сила несет меня к светлому пятну.
Проснулась вдруг. Выждала, когда глаза приноровятся к свету, осмотрелась.
Больничная палата. Кровати, капельница, силуэты людей. Невнятный разговор. Пошевелилась, вернее, попыталась шевельнуться.
Чей-то голос бесстрастно произнес. — Маша, скажи, там новенькая проснулась, они просили…
Хотела сказать, но пересохшие губы не послушались.
Возникло противное щекотание, словно тысячи муравьев копошатся в груди, в легком. Склонилось лицо на белом фоне. Как самочувствие? — Вопрос, скорее, риторический.
-Нормально, — беззвучно шепнула я. Запахло спиртом. В руку кольнуло, и вновь подкралась дремота.
Окончательно пришла в себя на следующее утро. Боли почти не было, только слабость.
Прошла неделя. Перевязки, осмотры, уколы. Уже в первый день стало ясно, что не могу говорить. Слабый шепот, и все. Как пояснил врач, пуля задела связки и легкое. Голос восстановится, но о пении речь не идет. Дай бог потихоньку разговаривать.
Соседки, заинтригованные глухими сплетнями, а после кровавыми статьями в желтой прессе, заинтересованно перешептывались. Однако, видя, что говорун из меня неважный, интерес потеряли.
Газетчики наплели семь верст до небес. По их словам, выходило, что молодая певица, любовница преступного короля, сбежала от него с молодым композитором. Посланных за мной бандитов я в припадке ярости исхитрилась убить, но и моих родителей преступники не пощадили. А после, в Москве, меня и якобы моего любовника хотел застрелить нанятый
