Ей восемнадцать, ему сорок… Казалось-бы, что может связывать начинающую певицу из далекой провинции и капитана Российского спецназа? Тем более, что они даже не знают о существовании друг друга… Однако им предстоит вместе пройти через многое, и стать другими.
Авторы: Исаев Глеб Егорович
не задавал. Осмотрел кольцо, задержал взгляд на камне. — Сдаете, или в залог?- Острым взглядом приметив паспорт, спросил он.
— Лучше продавайте,- посоветовал он, услышав ответ.- Все говорят, что выкупят, но это бывает редко. Зачем терять деньги?
Я мотнула головой, подтверждая решение.
-Ну, в залог, так в залог. — Он заполнил квитанцию, взвесил изделие, вписал каратность. — Десять тысяч. «Сумма явно занижена, но должно хватить». Я кивнула головой. — Согласна.
-Девушка,- разглядев, что клиентка достаточно молода, повторил опытный ювелир. Рекомендую продать, дам восемнадцать.
Я чуть было не согласилась, но, вспомнив, что это кольцо выбрал Алексей, передумала. Воспоминания понемногу слабели, а такое, материальное подтверждение реальности его присутствия, не давало списать все на обыденное сумасшествие.
Упрямо отказалась. — В залог. Он вздохнул и отсчитал десять купюр. Спрятав деньги, выскочила на продуваемый свирепым ветродуем проспект. Вещи купила в стоковом. Очень похожем на обычный секонд-хэнд. Новые, но какие-то залежалые, тряпки стоили копейки. Теплая спортивная куртка Норд, шапочка, джинсы и сапожки. Весь наряд обошелся в четыре тысячи.
Спортивный наряд сделал меня похожей на типичного подростка, узнать в котором полусумасшедшую бомжиху мог только очень проницательный человек.
Повторное возвращение в город Петра и трех революций прошло совсем обыденно. Билет в плацкарт стоил недорого, осталось и на такси, и на ужин. В гостиницу вернулась утром следующего дня. Вышколенный администратор проверил документы, но, не моргнув глазом, выдал ключ.
Словно возвращаясь в родной дом, зашла в свою одноместную комнатку. В глаза бросилась гитара, прислоненная к стене.
«Как мало человеку нужно, и как просто сгинуть в этом мире». Я сбросила куртку и, плеснув из стоящей на столике бутылки коньяка, уселась в кресло возле теплой батареи. Помедли я чуть в том продуваемом ветром парке, где меня прихватили обнаглевшие от вседозволенности патрульные, все могло сложиться гораздо хуже.
Запоздалый страх кольнул в желудок. Отогревшись, убрала бутылку и начала методичный обыск. В карманах, сумках нашлось около двадцати тысяч рублей. Карточка сбербанка на счет, открытый в гостиничном филиале. Там, по-моему, тысяч пятьдесят должно быть.
«Совсем плохая? — тупо разглядывая документы на машину, изумилась я.- У тебя десять тысяч евро под окном стоит, а ты по карманам мелочь собираешь». Выглянув в заснеженное окно, разглядела серенький кузов мерзнущей на гостиничной парковке «Реношки».
Однако с продажей спешить не стала.
Повинуясь безотчетному порыву, достала гитару и, тихонько перебирая струны, наиграла пришедший в голову мотив. Сами собой пришли слова. Куплет, второй. Негромко пропела.
Голос, слабый и хриплый, конечно, в подметки не годился прежнему, но все же сохранил какое-то подобие музыкальности. Телефон с функцией записи сошел за магнитофон. Я спела, исправила корявую рифму. Добавила припев.
Песенка вроде бы ни о чем.
Ни рифмы, ни размера. Но с эстрадой закончено, а для себя — нормально. И как-то сразу вдруг полегчало. — «Ну и что, что одна, никого родных, знакомых, никакой работы, специальности. Ну и что? У меня есть память, не пропадем».
День посвятила новому образу. Уже знакомая парикмахер, повинуясь указаниям, изменила прическу. Длинные волосы уступили место короткой стрижке. В зеркале на меня глядела уже и не девчонка. Глубокие тени вокруг глаз, осунувшиеся щеки, но, главное, изменился взгляд.
«Понимание и спокойствие. Интересно, чем еще должна меня стукнуть жизнь, чтобы я сломалась? Уверенность и готовность к испытаниям».
Новый образ завершил строгий костюм. Элегантный пиджак, юбка, сапоги на каблуке, не очень высоком, но и не кроссовки. Шубка из стриженого меха неизвестной породы, прикинувшегося норкой. Простенько и сдержанно. Главное, ни что не напоминало ту провинциалку с гитарой, приехавшую сюда всего несколько месяцев назад.
А вечером навалилась боль в груди. Набегавшись, растревожила не до конца залеченную рану. Швы уже сняли, и входное отверстие почти затянулось тонкой кожей. А вот выходное, неровное безобразное пятно, с рубцами от десятка швов и стянутых краев, никак не заживало. И, наконец, самое противное. Что там внутри? Легкий хрип временами сменялся свистом и лающим кашлем. Дыхания хватало только на короткие прогулки. «Здорово киношным героям, у которых раны заживают в три дня. Легкое недомогание, симпатичная повязка, и вот уже снова погони и драки. А по жизни, увы, гораздо противней. Тело почему-то крайне негативно относится к тому, что его протыкают железом.
