Ей восемнадцать, ему сорок… Казалось-бы, что может связывать начинающую певицу из далекой провинции и капитана Российского спецназа? Тем более, что они даже не знают о существовании друг друга… Однако им предстоит вместе пройти через многое, и стать другими.
Авторы: Исаев Глеб Егорович
был ли выбор? Если бы отказалась, он просто сдал бы меня как уголовницу с неясным прошлым, и все дела».
Немного передохнув, перевернула страницу.
Текст, выведенный твердым, уверенным почерком, гласил:
«У меня есть основания полагать, что в результате слежки за мной, Звягину стало известно о моей информированности в его преступных планах и действиях. Доказательства его причастности к убийству моей дочери я собрать не смог. Человек, который сообщил мне сведения, исчез. И, подозреваю, не без помощи Звягина.
Теперь наступила моя очередь. Я собираюсь дать показания в Генеральной прокуратуре.
Если со мной случится несчастье или покушение, прошу Вас в память о нашей совместной службе и хороших отношениях довести расследование его преступлений до конца и наказать убийцу моей дочери.
Все документы, которые могут пролить свет на его действия, прилагаются.
Генерал-полковник Авдеев
Датировано за день до убийства.
«Вот такие пироги». — Я пробежала глазами другие документы, лежащие в папке.
«Договор о капитализации, акции в количестве, на сумму… внесены в реестр…, заверены нотариусом…
Акт о захоронении неустановленного лица. Могила…, место согласно плана, печать, подпись.
Детские фотографии, медицинская карта, карточка стоматолога на имя Ирины Авдеевой.
«Все понятно. Не успел Иван Андреевич, не успел. А почему в сейф Звягин не влез? Да по той же причине. Ему важнее было меня вытащить. Теперь, когда все на месте, можно и действовать.
Заставить подписать «отказную» при нынешнем уровне фармакологии, как нечего делать. Глеб, скорее просто соглядатай, а подтянется Петрович со своими воробушками, и возьмут меня по-тихому. Что делать? Что делать. Что-то надо. Ноги делать надо».
Я упрятала содержимое сейфа в красочный пакет, неизвестно каким образом попавший в карман, и направилась к двери, собираясь продолжить осмотр дома. Но едва распахнула дверь, как в лицо мне уставилось дуло пистолета. Ствол держал, естественно, Глеб.
— Стоять. — Проорал он.
— Ноги подкосились и, неловко взмахнув пластиковой сумкой, я грохнулась в обморок. Упала настолько красиво, что самой понравилось. Опешив от столь неожиданной реакции, «вертухай», опустив ствол, следил за падением бесчувственного тела, не удосужившись отступить назад. За что и поплатился. Крутанув ноги в классической вертушке, сбила вооруженную руку в сторону, а второй достала по первичным признакам. Грохнул выстрел, но пуля ушла далеко в сторону, испортив роскошный гобелен, и застряла в дубовой панели. Боль от потревоженного достоинства заставила стрелка непроизвольно сложиться в земном поклоне и получить уже на возврате той же ногой в голову. Рефери в таких случаях открывает счет. Я пнула ствол от поверженного «соглядатая» и, выдернув из чехла, висевшего у него же на поясе, превосходные швейцарские браслеты, защелкнула одно кольцо на руке, а второе прицепила к перилам. Дуб — это вам не осина. Зараз не сломает. «Ты смотри, запасливый. Однако, не понятно, если это ценитель моего таланта его послал, то почему так безалаберно? Уж он-то знает, что на меня троих мало. Да и то, пожалуй, как повезет. А этот, словно на прогулку промежду прочим вышел. Руки.- Передразнила я самоубийцу. — Ну, ничего, сейчас оклемается, поговорим. Ухватив пистолет за скобу, бросила в пакет к документам. Оружие — не игрушки, махать без дела не стоит. Пока наводила порядок, пленник, наконец, очухался. Он рванулся и чуть не оторвал кисть. Боль от затянутого браслета успокоила. Глеб зашипел, сжимая здоровой рукой пораненное запястье.
— Глеб, не знаю отчества, позвольте спросить, чем вызвано столь грубое отношение к хозяйке? Может, Вы педофил?
— Какая ты, бл…, хозяйка.- Грубо ответил потерявший всю импозантность охранник. — Подстилка Звягинская. Мало вам Иринки было, вы все захапать решили. Ивана не пожалел. Скотина. — Бессвязно высказался он. Выплеснув эмоции, попытался еще раз испытать на прочность лестницу. Безуспешно.
— Ты думаешь, я тебя с ней перепутать мог? — Снова вырвалось у него.
«Если играет, то качественно. Хотя, так с ходу отработать версию. Вряд ли успел бы.
И становится понятно, почему сунулся без подстраховки. И среагировал на обморок. Знай он про мою подготовку хоть немного, вряд ли поверил бы, что упаду в обморок от ствола и громкого крика».
-А ты, выходит,…»славный парень Робин Гуд — защитник обездоленных»? — Задала провокационный вопрос я. И добила. — Что ж тогда девчонку не уберег? Ты же этот, секью-ри-ти.
Он уже не дергался. Сидел спокойно, но в этом спокойствии было куда больше опасности, чем в заполошных рывках. Боюсь, попадись
