Ангелотворец

Я все слышу. Не забудьте, что я начальник Паулы. — Он почесал редкие седые волосы. — Но я с ней согласен. Тебе не стоит работать.
— Это мы уже обсуждали. Я с ума сойду со скуки, если буду сидеть все время дома. К тому же в участке сейчас тихо, — запротестовала Паула.
— Как это тихо? — удивилась Юханна. — Сейчас же самый горячий период. Пьяные драки и все такое.
— Да, но расследований-то у нас сейчас нет. Обычные летние взломы и драки, да. Плевое дело. И мне не нужно ездить на задания. Я могу заниматься бумажной работой в участке. Так что не ной. Я беременна, а не больна.
— Посмотрим, — сказал Бертиль. — В одном ты права: сейчас в участке спокойно.
В годовщину их свадьбы Йоста Флюгаре принес цветы на могилу Май-Бритт. За неприметной могилкой он ухаживал из рук вон плохо, но не потому, что не любил жену или имел что-то против нее. Они прожили вместе много счастливых лет, и Йоста по-прежнему скучал по супруге. Каждое утро он просыпался с мыслью о покойной Май-Бритт. Но все же он привык к жизни вдовца, и ему казалось невероятным, что когда-то он мог делить с кем-то свой маленький дом. Впрочем, то, что Флюгаре привык к одиночеству, не означало, что его все устраивало в жизни. Присев на корточки, он провел рукой по буквам, вырезанным на надгробном камне. Имя их сына. Фотографии там не было. Они с женой думали, что еще успеют его сфотографировать, и не сделали этого при рождении. И когда он умер, его тоже никто не сфотографировал. Тогда это было не принято. Люди считали, что такое несчастье надо забыть и жить дальше. Когда Йоста и Май-Бритт в шоке покидали больницу, врачи посоветовали завести нового ребенка как можно скорее. Но у них ничего не вышло. У них была только девочка. Так они ее и звали — Девочка. Возможно, им стоило оставить ее у себя, но тогда их горе было слишком велико. Им казалось, что они не смогут дать ей того, в чем она нуждалась. Это Май-Бритт принимала решение. Йоста осторожно предложил оставить девочку у них, но супруга полным горечи голосом ответила: «Ей нужны братья и сестры». И малышка исчезла. Они больше не заговаривали об этом, но Флюгаре так и не смог ее забыть. Если бы он получал крону каждый раз, когда вспоминал девочку, то был бы уже миллионером.
Йоста поднялся с колен. Букет красиво смотрелся в вазе на могиле. Флюгаре также вырвал сорняки и убрал листву. В голове его звучал голос Май-Бритт: «Ты совсем больной на голову! Тратить такие деньги на цветы!» Она не любила тратить деньги на пустяки и всегда говорила, что ей ничего не надо. Йоста жалел, что при жизни мало ее баловал. Надо было дарить жене больше цветов, пока та была жива и могла получать от них удовольствие. Теперь же можно было только надеяться, что там, наверху, ей видно, какие они красивые.

У Шолинов снова был праздник. Дагмар радовалась каждый раз, когда они устраивали свои развлечения. Лишние деньги были весьма кстати, и ей нравилось рассматривать богачей в красивых нарядах. Они жили легкой и беззаботной жизнью. Пили и ели вдоволь, танцевали, пели, смеялись до самого рассвета. Она тоже мечтала о такой жизни, но пока приходилось довольствоваться тем, чтобы подавать еду избранникам судьбы и разглядывать их костюмы и платья. А на этот раз праздник намечался особенный. Ее и другую прислугу утром отвезли на лодке на остров недалеко от Фьельбаки, и весь день лодка сновала туда-сюда, доставляя на этот остров продукты, вино и гостей.

— Дагмар! Принеси еще вина из подвала! — крикнула докторша Шолин.

Девушка бросилась выполнять приказ. Она всячески старалась угодить хозяйке, чтобы не вызвать у нее подозрений. Потому что если бы докторша присмотрелась к ней, то быстро заметила бы все те щипки и страстные взгляды, которыми награждает юную служанку ее муж. А стоило докторше лечь спать пораньше, а гостям напиться допьяна, как доктор переходил к более решительным действиям. После таких случаев он тайком пихал Дагмар банкноты, что было неплохой прибавкой к жалованью.