Английский детектив. Лучшее

дамы. Там вся прихожая была заставлена чучелами птиц, а обои — настоящий каталог цветов. Та, что спит в передней части дома, глухая, как пень, а та, которая спит в задней части, ничего не слышала. Но нам удалось поговорить с их служанками, и кухарка сказала, что будто бы слышала крик о помощи и подумала, что это кричали в двенадцатом доме. Она испугалась, накрылась с головой одеялом и стала молиться. Горничная оказалась разумной девицей. Она выглянула в окно, когда услышала, как я стучал в дверь. Сначала она ничего не увидела (мы-то тогда были внутри закрытого крыльца), но решила, что что-то происходит. Она отошла от окна надеть тапочки, чтобы не простудиться, и, когда вернулась к нему, успела заметить бегущего по улице человека. Она говорит, что он бежал очень быстро и почти бесшумно, как будто был в галошах, и еще сказала, что видела развевающиеся у него за спиной концы шарфа. Она увидела, как он выбежал с улицы и свернул направо, а потом услышала меня, когда я рванул за ним. К сожалению, из-за того, что она смотрела на того бродягу, из какого дома выбежал я, она не приметила. По крайней мере, раз она видела того типа в шарфе, это доказывало, что я ничего не придумал. Девушка его не узнала, но оно и неудивительно, потому что она в этом доме совсем недавно работает. К тому же, вряд ли этот тип имеет какое-то отношение к преступлению, ведь он-то был снаружи рядом со мной, когда начались крики. Я считаю, что он просто из тех господ, которые не любят, когда к ним слишком пристально присматриваются, поэтому, как только я отвернулся, он решил, что ему будет спокойнее где-нибудь в другом месте, и сделал ноги.
— Я думаю, мне незачем, — продолжил полицейский, — утомлять вас рассказом о каждом доме, в котором мы побывали. Мы зашли в каждый дом, от второго до шестнадцатого, и ни в одном из них прихожая не была похожа на ту, что мы с тем парнем видели через отверстие почтового ящика. И никто из жителей больше нам ничем не помог. Видите ли, сэр, я долго рассказываю, но на самом деле все это произошло очень быстро. Сначала были крики, они недолго длились, всего несколько секунд. Как только они закончились, мы перебежали через дорогу и поднялись на крыльцо. Потом я начал кричать и стучать в дверь, но это было недолго, до того, как тот приятель заглянул в щель в двери. Потом я сам посмотрел внутрь, но тоже смотрел туда от силы секунд пятнадцать. И пока я этим занимался, мой парень дал деру. Потом я побежал за ним и засвистел в свисток. Выходит, на все про все ушла минута или полторы. Не больше. И вот, сэр, к тому времени, как мы обошли все дома на Мерримэнс-энд, уж поверьте, мне как-то не по себе стало. А Уизерс начал коситься на меня подозрительно. Когда мы вышли из последнего дома, он и говорит: «Берт, это что, шутка какая-то? Потому что если это шутка, то вам работать надо не в полиции, а в театре». Тогда я ему снова рассказал, совершенно серьезно, без всяких шуток, как все было, и сказал, что если бы нам удалось поймать того парня в шарфе, он бы подтвердил, что тоже это все видел. «И вообще, — говорю я ему, — неужели вы считаете, что я стал бы рисковать работой ради каких-то глупых шуток?» Он отвечает: «Черт возьми, если бы я не знал, что вы непьющий, я б решил, что вам всякие глупости мерещатся». «Глупости? — говорю я. — Да я своими глазами видел труп с торчащим из горла ножом и не считаю это глупостями. Он и сам жутко выглядел, так там еще и весь пол кровью был залит». А он мне: «Может, он и не мертвый был? И его успели убрать оттуда?» «Ага, — говорю я, — а заодно и сам дом убрали». Тут мне Уизерс и говорит, странным таким голосом: «А вы вообще уверены насчет дома? Может, это у вас воображение разыгралось? Голые женщины и всякое такое…» Каково мне было это слышать? «Нет, — отвечаю, — ничего у меня не разыгралось. На этой улице произошло что-то странное, и я собираюсь во всем разобраться. Даже если для этого придется в поисках того типа в шарфе прошерстить весь Лондон». «Да уж, — говорит Уизерс, а сам усмехается так противно, — жаль, что он так быстро исчез». «Но вы, — говорю на это я, — раз уж на то пошло, не можете сказать, что я его придумал, потому что та девушка его тоже видела. И слава богу, — говорю, — потому что иначе вы бы меня уже не в театр, а в сумасшедший дом определили». «Ну что же, — говорит он, — я не знаю, что вам посоветовать. Стоит, наверное, вам позвонить в участок и спросить инструкции». Что я и сделал. И после этого к нам пришел сам сержант Джоунз. Он выслушал нас обоих очень внимательно, медленно прошел по улице до самого конца, потом вернулся и говорит мне: «Берт, опишите-ка мне еще раз эту прихожую, только подробно». Я и описал, в тех же словах, что и вам сейчас, сэр. Он послушал и говорит: «Вы точно уверены, что там с левой стороны от лестницы была комната с накрытым столом, а справа комната с картинами на стенах?» Я ему: «Так