Английский детектив. Лучшее

Даже женщины за прилавком заулыбались, когда я вышла из-за вешалок с полными руками. Наверное, пока я выбирала, она тихонько пересказала им мою историю. Вот поэтому-то мне и нужна была ее помощь. Если бы я пришла сюда одна, эти милые продавщицы в два счета выставили бы меня из магазина. Они бы испугались, что я у них что-нибудь украду.
Когда мы вышли из магазина, все еще лило, как из ведра. На этот раз сумки несла я.
Я уже собиралась попрощаться, когда она сказала:
— Послушай, не обижайся, но тебе нужно принять ванну и переодеться. — Все это она произнесла очень быстро, на одном дыхании, как будто и правда боялась меня обидеть. — Я живу недалеко, вверх по улице. Если хочешь, поехали.
— Да нет, — сказала я. — Я вам все сиденья в машине испачкаю.
— Неважно. Соглашайся.
Я и подумала: «Почему бы нет?» Пусть порадуется, она заслужила.
Она набрала горячую ванну и вылила туда чуть ли не полбутылки пахучей пены, а потом вручила мне свой шампунь и целую охапку полотенец. После этого она оставила меня одну.
Клянусь, у нее слезы выступили на глазах, когда я вышла из ванны в новой одежде.
— Кристал! — воскликнула она. — Ты теперь совсем другой человек. — Это меня вполне устраивало. — Ты сейчас похожа на мою дочь, когда она была помоложе.
И это было отлично, потому что полицейские и те гады, которые Марвина били, не искали кого-то похожего на дочь этой женщины. К тому же никто и глазом не моргнет, если увидит у такой пятьдесят фунтов. Ее дочь не превратится в старуху с кривой от постоянного ковыряния в мусорных баках спиной.
«И я тоже сделаю все, чтобы такой не стать», — подумала я.
Она напоила меня чаем, накормила картошкой с яичницей, и, когда я собралась уходить, дала мне пятерку и свой зеленый зонтик.
Мне, конечно, стыдно, что я стащила ее мыло, но от старых привычек трудно отделаться.
Она даже хотела отвезти меня куда надо на машине, но я не согласилась. Она была милой женщиной и все такое, но не думаю, что она поняла бы насчет Дон. Милые женщины такого не понимают.
Я бы, наверное, могла давать уроки о том, что делать, когда находишь человека, который хочет о тебе заботиться. И первым пунктом было бы: нельзя испытывать судьбу. Потому что, если ты испытываешь судьбу и подчиняешься их правилам, они начинают давать тебе то, что, по их (мнению, тебе нужно, а не то, что ты хочешь. Если бы моя благодетельница узнала о Дон и о том, как мы действительно живем, она бы обратилась в социальные службы. И тогда она из милой женщины превратилась бы в назойливую старую корову.
Вообще-то это я оказывала ей услугу. Я уверена, что она предпочтет быть милой женщиной, а не старой назойливой коровой.
Если кто-то и обратил на меня внимание, когда я стучалась к Дон, никто из них не догадался бы, что я весь день провела в грязной трубе. Дон тоже не догадалась.
— Боже, Кристал, — удивилась она, открыв дверь, — ты прямо какая-то школьница из богатой семьи!
Я поняла, что она имела в виду, но мне это не очень понравилось. Но мне повезло, я застала ее, когда она бездельничала: читала комиксы и слушала музыку. И теперь, когда я была чистая и нормально выглядела, она позволила мне сесть на ее диван.
— И все равно тебе надо постричься, — сказала Дон.
Она достала ножницы и маникюрный набор, мы сели на ее кровать, и она занялась моими волосами и ногтями. Дон, если бы захотела, запросто могла бы стать косметологом. Вот только у нее не хватило бы терпения окончить курсы, да и вряд ли бы ее устроили доходы косметолога — она слишком привыкла к хорошей жизни.
Это чем-то напоминало старые дни, когда мы вот так же вместе слушали диски и она возилась с моими волосами. Мне не хотелось портить эту приятную минуту, но мне нужно было спросить ее про часы.
Дело в том, что в ванной той милой женщины я еще раз заглянула в бумажник Филипа Уокер-Джоунза.
Дон, подправляя пилочкой ноготь на моем большом пальце, сказала:
— А что с моим подарком?
— Эти часы из настоящего золота.
— Я все равно не буду носить мужские часы, — сказала она. Дон иногда бывает очень привередливой.
— А где они? — спросила я.
— Хочешь забрать? Хорошенький подарок, если его надо возвращать.
Я посмотрела на нее, она посмотрела на меня. Потом она сказала:
— Хорошо, Кристал. Если тебе так хочется знать, я хочу подарить их своему парню на Рождество.
— Я их дарила тебе, а не ему.
— Мужские часы? — Она рассмеялась. — Я собиралась сделать на них гравировку, «С любовью, от Дон», но там не хватило места. Вся задняя крышка покрыта цифрами, и ювелир сказал, что, если их стереть, я потеряю слишком много золота.
Я обрадовалась, потому что почувствовала себя очень умной. Хорошая