Шедевры детектива! Захватывающие произведения, среди авторов которых Артур Конан Дойл, Пэлен Гренвил Вудхауз, Агата Кристи, Ян Флеминг, Фредерик Форсайт, Патриция Хайслинг и еще более 20 писателей. Если вы хотите прочесть любимых детективных авторов и открыть новые имена, эта книга — то, что нужно!
Авторы: Перри Энн, Честертон Гилберт Кийт, Конан Дойл Артур Игнатиус, Форсайт Фредерик, Карр Джон Диксон, Флеминг Ян, Агата Кристи Маллован, Брэтт Саймон, Барнард Роберт, Нейо Марш
Забыл вам сказать, что утром я заехал в Скотланд-Ярд. Правда, рассказывать тут особо нечего. Они спросили меня, что мне нужно, и, поскольку какого-то определенного ответа на этот вопрос у меня не было, от них я мало что узнал. Но здесь, в Андже, все пошло иначе. Анджийцы были сама любезность. Как я уже говорил, они тогда не могли нарадоваться свалившейся на них славе. Констебль позволил мне войти в дом, взяв с меня слово, что я не буду ни к чему прикасаться, и разрешил осмотреть сад изнутри. Там я увидел пни десяти лиственниц и заметил одну интересную вещь. Не то чтобы это как-то пригодилось, но Линли потом похвалил меня за наблюдательность. Я и правда старался. Короче говоря, я заметил, что деревья были срублены как попало. И из этого я заключил, что человек, который этим занимался, ничего не смыслил в рубке деревьев. Констебль назвал это дедукцией. Тогда я добавил, что деревья рубили тупым топором, и это заставило констебля задуматься, хотя на этот раз он вслух не согласился со мной. Я уже говорил, что Стигер после исчезновения Нэнси выходил из дому только для того, чтобы рубить деревья? Кажется, говорил. Как бы то ни было, это чистая правда. Они следили за ним днем и ночью, попеременно. Констебль сам мне это рассказал. Это, конечно, здорово сузило рамки расследования. Единственное, что мне в этом не нравилось, так это то, что все эти сведения собрали простые полицейские, а не Линли, а в том, что он мог бы это сделать, я не сомневался. Так в этой истории появилась бы какая-то романтика. К тому же они вообще ничего бы не узнали, если бы по всей деревне не разнеслась весть о том, что Стигер — вегетарианец и отоваривается исключительно в лавке зеленщика. И вполне вероятно, что даже это стало известно только потому, что на него затаил обиду мясник. Просто удивительно, к чему могут привести мелочи! Лично я считаю, что лучше не отличаться от других. Впрочем, я, кажется, отошел от темы. Я бы хотел, чтобы так всегда было, хотел бы забыть обо всем этом, но я не могу.
Итак, я собрал всю возможную информацию, ниточки, я бы сказал, только нити эти никуда не вели. Например, я установил все, что он когда-либо покупал в деревне. Я даже мог бы вам сказать, какую соль он предпочитал — чистую, без фосфатов, которые иногда добавляют для товарного вида. Кроме того, он покупал много льда у торговца рыбой и много овощей, как я уже говорил, у зеленщика, заведение которого называлось «Мерджин и сыновья». А еще я поговорил с констеблем. Его звали Слаггер. Я поинтересовался у него, почему они не обыскали дом сразу после того, как исчезла девушка.
— Мы не имеем на это права, — сказал он. — И, кроме того, поначалу у нас подозрений не возникло. Подозрений насчет девушки. Мы просто присматривались к нему из-за того, что он вегетарианец. После того, как ее последний раз видели, он прожил здесь еще целых две недели. Ну а потом мы, конечно, зашли в гости.
— И что вы увидели там, когда вошли? — спросил я Слаггера.
— Только большой напильник, нож и топор, которым он ее, наверное, и разделал, — сказал констебль.
— Но топор ему был нужен, чтобы рубить деревья, — уточнил я.
— Да, — неохотно согласился он.
— А для чего он их срубил? — продолжил я.
— Ну, мое начальство, конечно, имеет мнение на этот счет, — сказал он, — но они не распространяются об этом.
Видите, им действительно не давали покоя эти дрова.
— Но расчленял ли он ее вообще?
— Он же сказал, что она уехала в Южную Америку, — ответил Слаггер.
Многое из того, что он мне рассказывал, я уже забыл. Помню, он сказал, что Стигер перед отъездом перемыл дома всю посуду.
Со всеми этими сведениями я на закате сел в поезд и вернулся к Линли. Я бы рассказал вам о позднем весеннем вечере, таком спокойном и прекрасном, о том, как он опустился на тот мрачный дом и окутал его со всех сторон необычайным великолепием, как будто благословляя, но знаю, что вам интереснее читать про убийство. Вернувшись в Лондон, я все рассказал Линли. Правда, многое казалось мне недостойным упоминания, но что я мог поделать? Как только я собирался о чем-то умолчать, он это чувствовал и задавал вопросы.
— Вы можете не рассказать чего-то важного, — говорил он. — Даже какой-нибудь гвоздик, выметенный служанкой при уборке, может стать основанием для смертного приговора.
Все это, конечно, так, но, если быть последовательным, почему каждый раз, когда я упоминал о моем «Нам-намо» (из-за которого по большому счету вся эта каша и заварилась, потому что, если бы не я, Линли бы вообще про эту историю не узнал) и указывал на то, что Стигер купил две его бутылки, он отвечал, что нам нужно не забивать голову мелочами, а думать о главном? И не было ничего удивительного в том, что я про соус все время вспоминал, потому что в Андже
