Английский детектив. Лучшее

мисс Аврора. Появилась она так, как появлялась всегда, даже в частной жизни, когда сама тишина казалась взрывом восторженных аплодисментов, причем совершенно заслуженных. Звезда была в несколько странном переливающемся наряде из зеленого и синего атласа, сверкавшем тем сине-зеленым металлическим блеском, который так пленяет детей и эстетов. Тяжелые ярко-каштановые кудри обрамляли одно из тех волшебных лиц, которые опасны для всех мужчин, но в особенности для совсем юных и уже стареющих. В паре с американским коллегой, великим Исидором Бруно, она создала необычайно поэтическую и феерическую постановку «Сна в летнюю ночь», в которой главное артистическое внимание было отдано Оберону и Титании, другими словами, Бруно и ей самой. Среди причудливых, утонченных декораций зеленый, напоминающий глянцевые надкрылья жука костюм актрисы, кружащей по сцене в мистическом танце, призван был выразить всю неуловимую индивидуальность царицы эльфов. Однако во время личной встречи при ярком свете дня глаза любого мужчины неизменно устремлялись на лицо актрисы.
Мисс Рим приветствовала обоих гостей той же лучезарной и загадочной улыбкой, которой удерживала стольких мужчин на одном и том же безопасном расстоянии от себя. Она приняла от Катлера букет из цветов таких же тропических и дорогих, как и его военные победы, и еще один подарок, иного сорта, от сэра Уилсона Сеймура, который сей джентльмен чуть позже преподнес ей с несколько более невозмутимым видом. Дело в том, что показывать волнение противоречило его воспитанию, а делать столь банальный подарок, как цветы, претило его вошедшей в привычку страсти ко всему непривычному. Ему попалась, как он выразился, одна безделица, впрочем, довольно любопытная — древнегреческий кинжал эпохи расцвета микенской культуры, которым вполне могли пользоваться во времена Тезея и Ипполиты. Изготовлен он, как и всякое героическое оружие, из меди, но, что удивительно, был все еще достаточно остр, чтобы им можно было зарезать человека. Сеймура в нем привлекла в первую очередь необычная листовидная форма, и вещь эта была идеальна, как античная ваза. Если мисс Рим находит эту вещицу интересной или ее можно использовать где-нибудь в пьесе, он надеется, что она согласится…
Тут дверь соседней гримерной распахнулась, и в комнату шагнула исполинская фигура, которая являла собой даже большую противоположность увлекшемуся объяснениями Сеймуру, чем капитан Катлер. Почти шести с половиной футов ростом, наделенный, даже можно сказать, излишне развитой для театрального актера мускулатурой, Исидор Бруно в восхитительной леопардовой шкуре и золотом одеянии Оберона был подобен античному богу. Он опирался на нечто вроде охотничьего копья, которое со сцены казалось легким серебристым жезлом, но в небольшой, достаточно людной комнате было неотличимо от настоящей пики и выглядело столь же угрожающе. Его жгучие черные глаза демонически сверкнули, что-то неуловимое в прекрасном бронзовом лице — возможно, выступающие скулы и крупные белоснежные зубы — в ту секунду заставило вспомнить о высказывавшихся в Америке предположениях, будто родом великий актер с южных плантаций.
— Аврора, — начал он тем глубоким, проникнутым чувственностью голосом, который завоевал столько аудиторий, — не могли бы вы…
Однако он в нерешительности замолчал, потому что в двери неожиданно появился шестой человек… человек, вид которого до того не соответствовал обстановке, что мог показаться смешным. Это был очень невысокий мужчина в черной рясе католического священника, сильно смахивающий (особенно рядом с такими колоритными фигурами, как Бруно и Аврора) на вырезанного из дерева Ноя с игрушечного ковчега. Впрочем, сам он никакого несоответствия, похоже, не заметил и с привычной сдержанной учтивостью произнес:
— Кажется, мисс Рим хотела меня видеть.
От проницательного наблюдателя не укрылось бы, что в этот миг столь бесстрастное вмешательство довольно сильно повысило эмоциональное напряжение в маленькой комнате. Появление человека, связанного обетом безбрачия, похоже, открыло глаза присутствующим мужчинам на то, что они обступили женщину, как влюбленные соперники (так появление в комнате незнакомца в заиндевелом пальто дает понять, что в доме жарко, как в печке). Саму мисс Рим присутствие человека, которому она была безразлична, заставило только сильнее почувствовать, что остальные мужчины в нее влюблены и каждый по-своему опасен: любовь актера была ненасытной страстью дикаря или испорченного ребенка; солдат любил ее со всем эгоизмом, присущим человеку стальной воли, но не крепкого ума; а сэр Уилсон сосредотачивался на своем чувстве день ото дня все сильнее и сильнее, как