Английский детектив. Лучшее

его обнаженный торс, поджаривая его в собственном поту. Покрасневшие плечи горели. Лицо тоже. Ну и черт с ними! Он остановился у сбегающего с ледника ручья, смочил носовой платок и повязал его на голову. Потом напился воды и продолжил путь, время от времени проклиная ящик, когда тот съезжал по склону и бил его по пяткам. Но все эти неудобства, солнечные ожоги и синяки, были ничем по сравнению с тем, что ждало его там, внизу, когда он спустится и уклона больше не будет. Пока что гравитация работала на него. Но потом ему предстоит самое меньшее милю нести этот проклятый ящик на себе. Майор Смайт поморщился, представив себе, во что превратят его обожженную спину эти восемьдесят фунтов или около того. «Что ж, — сказал он себе почти легкомысленно, — il faut souffrir pour être millionnaire!»

Спустившись вниз до подножия, он сел отдохнуть на поросшую мхом землю под елью. Потом он расстелил на земле рубашку, переложил на ее середину два слитка из ящика и накрепко привязал ее нижние углы к плечам. Закопав пустой ящик в неглубокую яму на берегу, он связал рукава рубашки, просунул голову в грубую петлю и поддел ладони под узел, чтобы защитить шею. Он с трудом встал и наклонился вперед, чтобы груз на спине не перевешивал. Потом, сгибаясь под тяжестью в половину собственного веса, с горящими от соприкосновения с грузом плечами, хрипло дыша, он медленно пошел по узкой тропинке между деревьев.
Он и до сих пор не понимал, как ему удалось дойти до джипа. Снова и снова узлы, не выдержав веса, развязывались, и тяжелые слитки падали на икры его ног. И каждый раз он садился, в отчаянии обхватывая голову руками, но потом вставал и продолжал путь. Потом, считая шаги и останавливаясь на отдых после каждой сотни, он наконец дошел до благословенного маленького джипа и рухнул рядом с ним в изнеможении. Потом ему еще пришлось закапывать свою добычу в лесу между несколькими огромными приметными камнями, кое-как привести себя в порядок и вернуться к месту расквартирования объездной дорогой, подальше от шале Оберхаузера. Потом, когда все осталось позади, он выпил бутылку дешевого шнапса, поел, лег на кровать и провалился в глубокий сон, лишенный сновидений. На следующий день отряд «А» покинул долину Миттерзилль для выполнения очередного задания, а через шесть месяцев майор Смайт вернулся в Лондон, и на этом война для него закончилась.
Чего нельзя было сказать о его проблемах. Золото трудно ввозить контрабандой, тем более в таких объемах, которые находились в распоряжении майора Смайта. Но ему было необходимо как-то переправить два слитка через Ла-Манш и спрятать их в новом месте. Поэтому он отложил свою демобилизацию и, пользуясь временным положением штабного офицера и подключив связи в военной разведке, вскоре сумел добиться того, чтобы его послали в Германию в качестве представителя Британии в Мюнхене, в Объединенный войсковой центр допроса. Здесь он полгода выполнял различные задачи и за это время успел забрать золото из тайника и спрятать у себя в комнате в старом чемодане. После этого он уволился и вылетел в Англию с двумя слитками в толстом портфеле. Для того чтобы пройти сотню ярдов с портфелем в руке при посадке на самолет и столько же при высадке, да еще нести его так, словно в нем нет ничего, кроме бумаг, ему потребовались две таблетки бензедрина и железная воля. Но наконец он добрался со своим грузом до подвала тетушкиного дома в Кенсингтоне, после чего мог спокойно приступать ко второй фазе своего плана.
Он уволился из Королевской морской пехоты, демобилизовался и женился на одной из тех девиц, с которыми спал, когда работал в штабе МБ. Очаровательная блондинка, сотрудница женской вспомогательной службы военно-морских сил, была из хорошей семьи среднего достатка, звали ее Мэри Парнелл. Он купил им обоим места на одном из первых «банановых судов», курсирующих между Авонмутом и Кингстоном на Ямайке, где, как они решили, их будут ждать солнце, прекрасная еда, дешевые напитки и великолепное голубое небо — настоящий рай после мрака и различных ограничений лейбористского правительства послевоенной Англии. Перед отплытием майор Смайт показал Мэри золотые слитки, с которых к тому времени уже сбил клейма Рейхсбанка.
— Я поступил по-умному, дорогая, — сказал он. — Не доверяю я фунту в последнее время, поэтому продал все свои ценные бумаги и купил золото. Тут, наверное, тысяч на пятьдесят. Нам этого хватит на двадцать пять лет беззаботной жизни. Достаточно только отрезать, когда надо, кусочек и продавать.
Мэри Парнелл не ведала того, что подобная транзакция была невозможна при существующем валютном законодательстве. Она опустилась на колени и нежно провела рукой по блестящим слиткам. Потом