Шедевры детектива! Захватывающие произведения, среди авторов которых Артур Конан Дойл, Пэлен Гренвил Вудхауз, Агата Кристи, Ян Флеминг, Фредерик Форсайт, Патриция Хайслинг и еще более 20 писателей. Если вы хотите прочесть любимых детективных авторов и открыть новые имена, эта книга — то, что нужно!
Авторы: Перри Энн, Честертон Гилберт Кийт, Конан Дойл Артур Игнатиус, Форсайт Фредерик, Карр Джон Диксон, Флеминг Ян, Агата Кристи Маллован, Брэтт Саймон, Барнард Роберт, Нейо Марш
называют «весельчаками», но кто в действительности намного серьезнее «серьезных» судей, поскольку несерьезность их проистекает из неприятия профессиональной судейской чванливости, в то время как причиной веселости судьи серьезного может быть только его тщеславие. Поскольку все главные персонажи дела были людьми известными, барристеров
для обеих сторон подбирали с особой тщательностью. Государственным обвинителем выступил сэр Уолтер Каудрей, строгий, но уважаемый адвокат, из тех, кто знает, как нужно себя вести, чтобы выглядеть настоящим англичанином и производить впечатление человека, заслуживающего доверия, и умеет говорить красиво и убедительно, но без лишней витиеватости. Интересы обвиняемого представлял мистер Патрик Батлер, королевский адвокат, которого те, кто не понимает, что такое ирландский характер… и те, кого он ни разу не допрашивал, посчитали бы обычным flaneur.
Медицинское освидетельствование тела разногласий не вызвало. Выводы врача, которого Сеймур прислал в тот день на место происшествия, полностью совпали с заключением видного хирурга, который впоследствии осматривал убитую. Аврора Рим погибла от проникающего ранения, нанесенного острым предметом, которым мог быть нож, кинжал или любое другое орудие с коротким клинком. Рана была нанесена прямо в сердце, и жертва умерла мгновенно. Когда прибывший на место врач осмотрел ее в первый раз, она была мертва не больше двадцати минут. Следовательно, убита она была не более чем за три минуты до того, как ее увидел отец Браун.
Далее последовало оглашение выводов предварительного следствия, главным образом касавшихся наличия или отсутствия следов борьбы. Единственным, что указывало на борьбу, было разорванное на плече платье, что, впрочем, не соответствовало ни направлению, ни характеру удара. Когда были предоставлены (но не объяснены) эти подробности, вызвали первого из главных свидетелей.
Сэр Уилсон Сеймур дал показания так же, как делал все и всегда, — не просто хорошо, а превосходно. Хоть сам он и был человеком куда более известным, чем судья, перед лицом высокого суда он держался скромно, что называется, в тени, и, несмотря на то что все присутствующие смотрели на него словно на премьер-министра или архиепископа Кентерберийского, вел он себя как обычный джентльмен, с ударением на существительном. Кроме того, показания его отличались ясностью и прямотой, как и его обычные речи на разного рода заседаниях, где ему приходилось выступать по роду деятельности. В театр он пришел, чтобы повидаться с мисс Авророй Рим; там встретил капитана Катлера; на короткое время к ним присоединился обвиняемый, который затем вернулся в собственную гримерную; кроме того, там же к ним присоединился католический священник, он тоже хотел видеть покойную и назвал свою фамилию — Браун. Затем мисс Рим вышла на улицу, в проулок, чтобы показать капитану Катлеру дорогу к цветочному магазину, где тот должен был купить для нее еще цветов, сам же свидетель в это время оставался в гримерной, где недолго разговаривал со священником. Он совершенно отчетливо видел и слышал, как покойная давала указания капитану, после чего повернулась и со смехом побежала в противоположную сторону, в тот конец проулка, где расположена дверь в гримерную подсудимого. Просто из любопытства, заинтересовавшись, чем могла быть вызвана веселость его знакомой, он тоже вышел в проулок и посмотрел в сторону двери обвиняемого. Увидел ли он там что-нибудь? Да, увидел.
Сэр Уолтер Каудрей позволил свидетелю на какое-то время прерваться. Сеймур опустил глаза и, хоть обычного самообладания не потерял, сделался бледен. Затем барристер негромко произнес голосом сочувствующим и одновременно зловещим:
— Вы отчетливо это увидели?
Сэр Уилсон Сеймур, как бы взволнован он ни был, не позволил охватившим его чувствам сказаться на работе своего отменного мозга.
— Я очень отчетливо увидел контур, но почти не разобрал, что было внутри этого контура. Тот переход настолько длинный, что любой человек, находящийся в его середине, кажется черным силуэтом на фоне света в противоположном конце. — Свидетель снова опустил глаза и добавил: — Я обратил на это внимание еще раньше, когда увидел там капитана Катлера.
Снова наступила тишина. Судья немного подался вперед и что-то записал в своих бумагах.
— Итак, — терпеливо произнес сэр Уолтер, — как же выглядел этот силуэт? Не напоминал ли он, к примеру, фигуру убитой?
— Никоим образом, — спокойно возразил Сеймур.
— На что он вам показался похож?
— Мне показалось, — ответил свидетель, что
